Последняя электричка - Валерий Шарапов Страница 41

Навстречу им шел местный милиционер в форме – очень строгий, загорелый. Он придирчиво посмотрел на них – явно приезжие, не местные. Потом повернулся и зашагал по набережной дальше.

– Варя, подожди меня, – попросил Никитин.

Он догнал милиционера, показал ему справку из МУРа.

– Товарищ старшина, я следователь из Москвы.

Милиционер долго читал справку, потом вернул:

– А что вам нужно?

– Скажите, а где тут неподалеку отдыхают туристы? Студенты с палатками, с гитарой.

Милиционер задумался, повернулся в сторону моря и махнул рукой куда-то в сторону Медведь-горы:

– Сначала пойдете через лес, потом спуститесь к морю, и еще с километр в сторону Артека…

– Артека?

– Ну, это детский лагерь. Для пионеров.

– Ага, понятно.

– Вам туда не надо. Туристы ближе стоят. Вы увидите их. У них обычно армейские палатки. Мимо не пройдете.

– Спасибо.

– Хорошо вам отдохнуть, товарищ майор! – Старшина козырнул и пошел дальше.

Никитин вернулся к Варе:

– Варенька, предлагаю завтра с утра совершить путешествие вдоль берега. Посмотрим окрестности.

– Конечно! – обрадовалась Варя. – Я так рада, Аркадий!

Они пошли дальше по набережной. Солнце садилось, окрашивая море в золотые и розовые тона. Где-то играла музыка, смеялись люди, плескались в воде дети.

У Никитина сегодня был первый день, когда он чувствовал себя по-настоящему счастливым со своей любимой девушкой.

Глава 39. Утренняя прогулка

Рано утром следующего дня Никитин и Варя отправились в дальнее путешествие вдоль берега. Никитин нашел подходящую палку и шел, опираясь на нее – нога после долгой дороги побаливала.

Они прошли по центральной улочке Гурзуфа, мимо белых домиков с красными черепичными крышами, увитых виноградом и розами. Старушки в платках уже подметали дворики, готовили завтрак на летних кухнях.

Потом тропинка повела их по краешку скалы. Внизу плескалось море, вверху синело апрельское небо. Прошли мимо дачи Чехова – небольшого белого домика, утопающего в зелени.

– Здесь жил великий писатель, – блеснул своими познаниями Никитин. – Тот самый, про которого ты детям рассказывала.

– Представляю, как он здесь работал, – мечтательно отвечала Варя. – Такая красота вокруг!

Дальше тропа нырнула в можжевеловый лес. Здесь царствовали полумрак и прохлада, воздух был напоен смолистым ароматом древних деревьев. Можжевельники шуршали иголками, где-то в ветвях перекликались птицы – то звонко, то тихо посвистывая. Слышался далекий шум моря, приглушенный густой зеленью, и пронзительные крики чаек, которые носились над скалами.

Из леса они вышли на широкий галечный пляж. Тут было совсем другое море – уже не то спокойное и ласковое, что в бухте Гурзуфа. Здесь волны были сильнее, они накатывали на берег с шипением и грохотом, швыряя гальку. Вода переливалась всеми оттенками – от прозрачно-бирюзового у самого берега до темно-синего вдали. Каждая волна играла на солнце, словно была усыпана бриллиантами.

Варя пришла в восторг. Она сбросила туфли, приподняла юбку и побежала к воде.

– Аркадий, смотри! – кричала она, плескаясь в прибое. – Они теплые! Волны теплые!

Она играла с волнами, как ребенок – подставляла ладони под накатывающую воду, смеялась, когда брызги долетали до лица. Убегала от больших волн и снова возвращалась к самой кромке.

– Варенька, осторожно! – предупреждал Никитин. – Не заходи глубоко!