Последняя электричка - Валерий Шарапов Страница 43

– Ну так, слабо, а что?

– Видели ли вы в том же вагоне интересного такого парня? Во фраерской кепке, клетчатом пиджаке с ярким галстуком?

Юрка сразу замотал головой:

– Ничего не помню, дядь. Мы тогда были подвыпившие. Ехали на каникулы в Крым, знаете ли.

Он помолчал, почесал голову, задумался:

– Хотя… вроде бы да, сидел там такой спереди. Мы его не трогали, даже приглашали к себе выпить. Но он отказался. А когда мы начали песни петь, то вообще перешел в другой вагон.

– А заходили ли в ваш вагон какие-нибудь странные люди? – продолжал расспрашивать Никитин. – Крепкие мужчины, допустим. Может, с молотком или монтировкой в руке?

– Да мы ж все уснули, – пожал плечами Юрка. – Время раннее было, и в вагон на остановках почти никто не заходил.

– Совсем никто?

– Ну, один раз прошелся кондуктор. Но билеты у нас спрашивать не стал – видать, понял, что мы студенты. – Юрка помешал суп деревянной ложкой. – Ах, да! Был еще какой-то странный тип с гармошкой.

Никитин насторожился:

– Расскажи подробнее.

– Он пел частушки, а потом ходил по рядам и собирал копейки. Кажется, ребята дали ему отхлебнуть из бутылки портвейна. Пел он очень плохо, и мы его просто попросили замолчать.

– И что он сделал?

– Ушел в следующий вагон. А больше ничего не помню до самого Курского вокзала. Мы все спали.

– А на Курском что было?

– Выгрузились, перешли на другую платформу, где уже началась посадка в поезд Москва – Симферополь.

Варя сидела молча, нарезая капусту для супа. Настроение у нее было грустное.

– Юр, а этот тип с гармошкой как выглядел? – спросил Никитин.

– Обычно. Среднего роста, в кепке и пиджаке. Лицо не разглядел: он все время нагибался – то ли кланялся, то ли на ботинки свои смотрел.

– Возраст?

– Немолодой. Лет под сорок, наверное.

– А кроме гармошки, у него какие-то вещи еще были?

– Торба на плече, по-моему. Но я не уверен…

Никитин кивнул. Человек с гармошкой, который ходил по вагонам и собирал деньги. Идеальное прикрытие для убийцы – никто не обращает внимания на уличных музыкантов.

– Спасибо, Юра. Очень помог.

– Да не за что, дядь. А что, этот гармонист что-то плохое сделал?

– Возможно.

Варя встала, отряхнула платье:

– Аркадий, пойдем дальше. Хочу еще посмотреть на море.

Они попрощались с Юркой и пошли по берегу. Но волшебство утренней прогулки было разрушено.

Глава 42. Утро в Гурзуфе

Окна их комнаты были распахнуты настежь, и теплый крымский воздух вливался в помещение, принося с собой целый букет ароматов. Пахло морем – йодом и солью, цветущей акацией, которая росла во дворе, и едва уловимым запахом кипарисов. Ветки старого можжевельника заглядывали прямо в окно, его темно-зеленые лапы тихо шевелились на легком ветерке.

Щебетали птицы – звонко, радостно, по-весеннему. Где-то вдали кричали чайки, а из города доносился мерный шум прибоя и редкие голоса ранних курортников.

Никитин и Варя лежали в кровати, обнявшись. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и играли на белой простыне золотистыми бликами.

– Как же здесь хорошо, – прошептала Варя, прижимаясь к Аркадию.

– Хорошо, – согласился он, целуя ее в шею. – Жаль, что всего на неделю.

– А давай останемся здесь навсегда? – мечтательно сказала она. – Найдем работу, снимем домик…

– И чем заниматься будем?

– Не знаю. Что-нибудь придумаем. – Варя повернулась к нему лицом. – Аркадий, а ты хочешь детей?