Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 46

Богемская терпеливо взирала на эту мельтишизацию до тех пор, пока Вика не предложила сбегать в вагон-ресторан за ужином.

— Да сядь ты уже! В глазах рябит! — рявкнула Нонна. — Выслужиться еще успеешь.

— Я не собиралась выслуживаться, — обиделась Вика.

— Ну так пей чай и помолчи хоть минуту. Мне надо подумать.

Она стала раздеваться.

Вика никогда не видела хозяйку без одежды и теперь невольно рассматривала, поражаясь тому, насколько тренированным оказалось ее тело. Ни единой жиринки, только мышцы. И это в пятьдесят! Наверное, тот человек — Олег Стрешнев, о котором она рассказывала, в самом деле хороший тренер. Интересно, он знает обо всей этой истории? Мог бы помочь? Когда Богемская говорила о нем, у нее было странное лицо и голос тоже. Какие у них отношения?

Ответы на эти и другие вопросы придется искать. Сама Богемская помогать не будет, это ясно.

Вздохнув, Вика принялась за чай, а Богемская улеглась и достала телефон.

— Напишу начальству. Кто знает, сколько времени придется там торчать. Насколько я помню, в центре проблемы со связью.

В центре, куда они добрались вечером, проблемы в самом деле были только со связью. Все остальное оказалось настолько беспроблемным, что Вика даже не поверила: разве так бывает?

Встречал их сам главврач. Поздоровались они с Богемской довольно церемонно, и сразу было заметно: ее здесь уважают. Пока разговаривали, прибежали медсестры и терпеливо стояли в сторонке, пока Виктор Михайлович не подал им знак. Тут их с Нонной подхватили и повели в отдельный домик в глубине парка, больше похожего на лес. Вика только ахала, глядя на окружающую их красоту. Домик также не разочаровал: он был уютен и полностью приспособлен для нужд инвалидов.

Вика восхищалась без устали до самого обеда, а после стала восхищаться еще больше, потому что обед был не просто вкусен. Для Богемской накрыли отдельно и поставили на стол невиданные раньше Викой и совершенно непроизносимые карельские блюда — какрискуку, майтокалакейтто и сульчины.

Нонна ела мало, а Вика удержаться не смогла и так наелась, что чуть не заснула прямо за столом.

Они прожили в реабилитационном центре неделю, и все это время без связи. Богемская, вначале спокойная, стала понемногу нервничать и ездила на коляске звонить в кабинет Виктора Михайловича. В университете были недовольны тем, что она потребовала отпуск накануне учебного года, не отвечала Генриетта, и было непонятно, к добру это или к худу.

Кроме того, выяснилось, что Нонне надоело обходиться без протезов, которые остались в багажнике «Пежо».

В конце концов, Вика настояла, чтобы ей разрешили съездить за ними в Питер, убедив Богемскую, что никакой опасности в этом нет.

— Достану «валенки» и сразу назад.

— Машина у самого подъезда стоит. Тебя сразу заметят.

— Не стоит она у подъезда. Вспомните: еще когда отвозили меня на вокзал, сказали, что «Пежо» оставили на подземной стоянке бильярдного клуба в соседнем доме. Хозяин — ваш бывший ученик, поэтому проблем не было. Помните? Когда ехали сюда, тоже такси брали, так что «Пежо» все еще там.

— Тебя могут ждать у «Чернышевской».

— Я не поеду на метро. Сяду в такси у Московского, выйду у Таврического сада и пройду дворами.

Нонна понимала: Вика жаждет хоть какого-нибудь действия, чтобы доказать свою полезность в их безнадежном предприятии.