Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 46

Я закончил за него фразу:

— «…Там, где вы переснимали прошлый заказ». Да, Брет, он так и сказал.

— Он, похоже, сумасшедший, если говорит такое в подобном месте, где его легко услышат.

— Так оно и есть, Брет, – подтвердил я, сдерживая саркастические нотки. – Ведь этот человек прямо заявил, что он сотрудник КГБ и хочет воплотить сумасшедшую идею.

Брет играл тонкими дужками очков, сгибая и разгибая их, словно впервые задумавшись над особенностями их конструкции.

— Тебя что-то беспокоит? – спросил он, не глядя на меня.

— Послушай, Брет, – начал я. – Тебе приходилось слышать, чтобы какой-нибудь русский принимал решение на месте? Ты хоть раз видел, чтобы кагэбэшник, осененный сумасшедшей идеей, сразу брался ее осуществлять?

Брет невесело улыбнулся и не ответил.

— Все сотрудники КГБ, кого я когда-либо встречал, обладали определенными характерными чертами: очень медлительны, хитры и весьма, весьма осмотрительны.

Брет положил очки в футляр, откинулся на спинку кресла и наконец внимательно на меня посмотрел.

— Ты можешь мне все-таки сказать, к чему клонишь?

— Они делали все, что им вздумается, разве только не пели «Интернационал», – сказал я. – Трент не допустил ни одной оплошности. Он прекрасно играл роль. А вот кагэбэшник вел себя так, будто работал специально для Гоголя.

— Не хочешь ли сказать, что эти трое лишь изображали русских?

— Нет, – сказал я. – Не могу представить, чтобы какой-нибудь нерусский хотел, чтобы его приняли за русского.

— Значит, думаешь, что эти парни все инсценировали исключительно ради тебя? Для того, чтобы дискредитировать Джайлса Трента? – Я не отвечал. – Тогда для чего было Джайлсу Тренту в чем-либо сознаваться, когда ты на него насел? – спросил Брет, посыпая соль на рану.

— Не знаю, – признался я.

— Четыре-ноль, дружище. Понял? Не забивай голову ерундой. Пусть занимается отдел координации. Этим парням платят за то, что они отыскивают недостающие концы.

— Конечно, – согласился я. – Тем временем, однако, было бы неплохо послать пошарить в доме Трента. Не просто заглянуть под кровать и посветить фонариком на чердаке. Произвести настоящий тотальный обыск.

— Согласен. Скажи моей секретарше, чтобы подготовила нужную бумагу, я подпишу. Тем временем подумай, кто бы мог этим заняться. Нужен тот, кому ты веришь. И между прочим, Бернард, дело начинает оборачиваться так, что мы все же будем просить тебя отправиться в Берлин.

— Я не вполне уверен, Брет, что смогу это сделать, – столь же любезно отвечал я.

— Тебе решать, – сказал он и улыбнулся, демонстрируя самое дружеское расположение.

Большую часть времени он был мистер Хороший Парень. Мог открывать для вас двери, пропускать вас первым в кабину лифта, смеяться вашим шуткам, соглашаться с вашими выводами и спрашивать у вас совета. Но когда шутки кончались, он поступал так, как хотелось ему.

Закончив в тот вечер работу, я все еще находился под впечатлением разговора с Бретом Ранселером. Он не походил ни на одного из начальников в нашем департаменте, с кем мне приходилось иметь дело. Несмотря на моменты острой враждебности, он был более доступен, чем, разумеется, генеральный директор, и более надежен, нежели Дики Крайер. И к тому же Брет обладал врожденной самоуверенностью, присущей только богатым американцам. Он единственный не посчитался с нашей департаментской традицией, заключавшейся в том, что только генеральный мог иметь самую большую машину, в то время как остальные старшие чины обходились «ягуарами», «мерседесами» и «вольво». Брет владел огромнейшим лимузином «бентли» и держал постоянного личного шофера в униформе.