Запретная связь - Геннадий Сорокин Страница 46

— Где я смогу найти литературу об этих препаратах? — спросил Абрамов.

Эксперт демонстративно с сожалением вздохнул.

— Зачем она вам? Вы же не специалист. Вы просто не поймете, о чем в научной статье идет речь. Если вас заинтересовал этот вопрос, обратитесь к врачу-гинекологу с клинической практикой и попросите его на пальцах объяснить интересующие вас вопросы. Если хотите самостоятельно разобраться в действии препаратов, то вам для начала надо поступить в медицинский институт, получить диплом врача и только тогда приступать к изучению заинтересовавшего вас вопроса. Вот еще что! Не ищите в нашем городе нелегальную лабораторию по разработке новых фармакологических препаратов. Ее нет. Мы проверили все случаи криминальных абортов и преждевременных родов, приведших к гибели матери, за последние пять лет и не выявили ни одного, когда бы применялся препарат «МС».

Абрамов поблагодарил эксперта и покинул учреждение. Для себя он сделал вывод, что комбинацию веществ распространяет среди жительниц Девичьего домика или действующий врач-гинеколог, или человек, имеющий отношение к судебной медицине. Врачей в городе было много, а бывших или до сих пор работающих судебных медиков гораздо меньше.

«Скорее всего, этот человек имеет отношение к моргу, — решил Иван. — Слишком уж он безжалостно относится к прерыванию беременности. Врач, каждый день борющийся за ее сохранение, на предательство клятвы Гиппократа не пойдет».

В субботу он решил навестить Абызову, которая была не только его любовницей, но и врачом-гинекологом областной больницы. Знакомство с Абызовой послужило толчком, после которого мировоззрение Ивана начало плавно дрейфовать от праведного консерватизма в сторону более прогрессивного ревизионизма. Изменение отношения к морально-политическим установкам окружающего мира у Абрамова пошло по древнеримскому принципу: «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку». Юпитером был Абрамов, как-то незаметно сделавший для себя исключения из правил, соблюдение которых он считал обязательными для всех других граждан страны. Например, вступив в любовную связь с Абызовой, он перестал осуждать мужчин, имевших любовниц. Случайное знакомство с Журавлевой вписывалось в новые исключения из правил. Никаких личных планов на нее Абрамов не имел, но где-то в подсознании он держал мысль, что если еще раз перешагнет самим им проведенную черту, то катастрофы не случится. Ничего же не произошло после начала его интимных отношений с Абызовой! Он не стал помышлять о том, чтобы уйти из семьи, не стал хуже относиться к жене и детям. Наоборот! Кое-что полезное из обустройства быта Абызовой он перенес в свою семью. Супруге, например, запретил ставить сковороду с жареной картошкой на стол во время семейного ужина.

— Все должно быть эстетично, — пояснил он свое решение. — Был я в гостях у Агафонова. Там никаких сковородок нет. Каждый ест из своей тарелки, а не как мы — из общего корыта.

Жена с причудами супруга спорить не стала.

— Надо так надо! — пожала плечами она.

Абрамов был равнодушен к отечественной эстрадной музыке. Западных исполнителей за музыкантов он не считал, так как искренне не мог понять: как можно слушать песни, если не знаешь, о чем они?

— Может быть, они поют: «Вы все дураки!» — как-то предположил Иван. — Как можно слушать песню, если не понимаешь ни слова?