Чужая земля - Татьяна Устинова,Павел Астахов Страница 47

Она пулей пролетела расстояние, разделявшее ее и Муратбека, с силой выдернула дочь из кольца его рук и заорала дурниной:

— Ты что делаешь, сволочь? Я тебя, гада, сейчас своими руками разорву!

Настя от резкого рывка не удержалась на ногах, упала, ударилась коленками об пол, а головой, кажется, о ножку офисного стола, заплакала то ли от боли, то ли от страха, то ли просто от неожиданности. Она никогда раньше не видела свою приемную мать в таком состоянии.

В присутствии детей Натка не позволяла себе кричать и ругаться, а сейчас с губ ее срывался поток бранных слов, грубых, жалящих, а еще она вне себя от ярости била Муратбека своими маленькими кулачками. Град ударов сыпался тому на голову, плечи, лицо. Он и не думал сопротивляться, только отворачивался и укрывался поднятыми вверх руками. И эта его беззащитность раззадоривала Натку еще больше, поскольку в ее глазах была равносильна признанию вины.

Сделав паузу, Натка повернулась к плачущей Насте, схватила ее за плечи, хорошенечко тряхнула, не замечая, что пугает ребенка еще больше.

— Что он с тобой сделал? Настя, отвечай? Что с тобой делал этот дядя.

— Рисовал… Ик… Посадил на колени… Ик.

Девочка икала и задыхалась. Разобрать, что она говорит, было почти невозможно из-за сотрясавших ее рыданий.

— Что еще он с тобой делал? Он тебя трогал?

— Т-т-трогал…

— Ах, ты скотина! Куда?

Муратбек попытался встать и бочком выскользнуть из кабинета, но Натка схватила со стола офисный нож для бумаги.

— А ну стоять! Стоять или ударю. Я вызываю полицию. В тюрьме сгниешь, педофил проклятый!

Размахивая ножом, Натка вытащила телефон и набрала номер мужа. Таганцеву не пришлось ничего долго объяснять.

— Я уже подъезжаю, – коротко сказал он. – Продержи этого гада до моего прихода. Я буду через десять минут.

— Куда подъезжаешь? – не поняла Натка.

— К твоему офису. Освободился пораньше и решил забрать Настю, чтобы дать тебе возможность спокойно поработать. Сейчас буду.

Он действительно появился совсем скоро, гораздо быстрее обещанных десяти минут. Беглым взглядом оценил ситуацию: плачущую навзрыд Настеньку, трясущуюся Натку и съежившегося в углу таджика.

— Ну погоди, мерзавец.

Костя шагнул и впечатал кулак в голову Муратбека, тот упал на пол с глухим стоном, Костя пинком перевернул его на живот, завел руки за спину и защелкнул наручники.

— Сейчас наряд вызову.

Настенька при виде этой картины заплакала еще громче. Костя подхватил ее на руки.

— Не плачь, доченька. Дядя сильно тебя обидел?

Он ощупал хрупкое тельце, проверил целостность одежды, которая была в полном порядке. Несмотря на установившуюся весну, на улице было еще довольно прохладно. Да Настя и болела. Поэтому под брючками на ней были колготки, а под свитером довольно плотная футболка с рукавами. Все на месте. Слава богу, похоже, нанести ребенку серьезный урон этот педофил не успел.

Приехал вызванный Таганцевым полицейский наряд, поднялась положенная в таких случаях суматоха. Настя уже не плакала, только всхлипывала и протяжно вздыхала. На улице возле офиса толпились остальные иностранные рабочие, переговаривались, глядя, как Муратбека в наручниках сажают в специальный зарешеченный отсек, именуемый в народе собачатником.

Машина, фырча и отдуваясь, поехала прочь, увозя задержанного. Толпа не расходилась, глядя ей вслед. Натка вышла на крыльцо, зло закричала, разгоняя праздных зевак: