Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 48

– Что, Коля, все ворон считаешь? – Сосед по кабинету, Лешка Востриков, был той еще язвой! Ну да Коля привык…

– Не ворон, Лешенька, не ворон… Думаю!

– Ох ты! – Востриков всплеснул руками. – О чем же, разрешите узнать? Часом, не о судьбах ли русской литературы?

– Хм… В том числе и об этом! А если не я, то кто же? Кто? Я тебя спрашиваю, Алексей?

Левушкин произнес эту тираду с непроницаемо серьезным лицом и тут же расслабленно расхохотался – с чувством юмора у него было все в порядке, как и с мозгами. Другое дело, что бездельник и лентяй или, лучше сказать, мечтатель – помесь Манилова с Обломовым.

– Вообще же, думаю, в какую столовку идти? Если ты не в курсе – до обеда двадцать минут осталось…

Так и было – двадцать минут, девятнадцать с половиной уже, часики-то тикали. И это было славно, очень славно! Коля уже давно заметил, что все важные и срочные дела наваливались обычно до обеда, после обеда же можно уже было особенно не волноваться, писать себе потихоньку очерки без всякой нервотрепки, без беготни.

– Думаю, в буфет! – без раздумий заявил Востриков. – Сегодня четверг – свежее пиво завезти должны бы. Дернули бы по кружке…

Алексей и Левушкин всегда ходили обедать в столовку расположенного рядом стройтреста или вот в лесхозовский буфет. Оба были холостяками, Николай Николаевич жил себе преспокойно один в доставшейся по наследству квартирке, Востриков же с мамой, поэтому домой на обед ходить не любил – мама постоянно доставала с женитьбой.

Третий сотрудник, Варадзе, вот уже неделю как находился на больничном – что-то с ногой. А так и он обедать ходил тоже.

– Пиво – это хорошо. – Николай потянулся на стуле. – Однако очередь. Потом или впопыхах, или с обеда опоздаем. Нехорошо!

– Да, нехорошо, – соглашаясь, кивнул Востриков. – Тогда в столовку, значит…

На столе Варадзе внезапно зазвонил телефон – единственный в кабинете. Разом вздрогнув, коллеги переглянулись – кому трубку брать? Перед самым обедом телефон явно звонил не к добру.

Ближе оказался Востриков, он трубку и поднял:

– Слушаю, редакция… Да, Илья Сергеевич!

Николай Николаевич насторожился – звонил Евстратов, главред.

– Делаю, конечно… Фотографии уже проявил… Левушкин? Кинообзор?

Услыхав такое, Коля часто-часто закивал.

– Пишет, Илья Сергеевич, пишет… Ах, уже должен бы? А… уже написал!

Не дожидаясь, пока Алексей положит трубку, Левушкин быстренько вытащил из ящика стола июньский номер журнала «Огонек», заправил в пишущую машинку чистый лист бумаги и без зазрения совести принялся передирать критическую статью… конечно, не слово в слово, но около того…

«В расхваленном мюзикле Жака Деми „Шербурские зонтики“»…

– Леша, как бы тут лучше… расхваленный?

– Пиши хваленый.

– О!

«В хваленом мюзикле Жака Деми главная героиня вовсе не человек труда, а маленькая буржуазка, мещаночка…»

– Тоже как-то не очень… А, вот – «маленькая буржуазная мещаночка!»

– Эка ты хватанул! Пойду покурю…

– Давай-давай! Травись!

Сам Николай Николаевич не курил и другим не советовал. Вовсе не потому, что берег здоровье, просто в армии он не служил, в стройотряды тоже не ездил – вот и негде было научиться. Плотненький, лысоватый, он выглядел чуть старше своих лет и, в отличие от патлатого дылды Вострикова, всегда стригся аккуратно, под полубокс – так была не слишком заметна предательски начинающаяся лысина, да и вообще имелся в этом какой-то ковбойский шарм, как у Юла Бриннера в «Великолепной семерке». Правда, ковбойских штанов-техасов Левушкин не носил, предпочитая им обычный серый костюм-пару и светлую рубашку без галстука. А иначе как? Вот куда же без пиджака? Куда ключи положить, блокнот, авторучку, расческу? Да мало ли личных вещей у солидного самодостаточного мужчины?