Метод чекиста - Валерий Шарапов Страница 48

— Присаживайся. Как фамилия, имя, отчество? — потребовал я.

— Беспамятный Беспамят Беспамятович, — во весь фиксатый рот произнесла помятая уголовная морда, чеша в затылке татуированной рукой. На вид чуть больше двадцати, а наглости столько, сколько и за сто лет не накопить. И зубы ему уж точно не за добрый нрав и покладистость выбили.

— Дурака валять будем? — полюбопытствовал я.

— Или обнимать… Правда имени своего не помню.

— А погремуха есть?

— Ну-у, — протянул он, закатывая глаза к потолку. — Так тоже — Беспамятный!

— На что рассчитываешь? В учетах МВД твои пальчики имеются. Только забот нам прибавишь. А мы их прибавим тебе.

— А я ничего не помню, — опять выпятил губу фиксатый. — С детства памятью страдаю. Как и мои кореша.

— Ага. Не помним, значит, — кивнул я. — То, что вы все в бегах, — к бабушке не ходи. Решили помародерить?

— Просто мимо поселка шли. Водички хотели попросить. Ну или покушать. Люди-то русские добрые. Всегда помогут.

Я задумчиво смотрел на него. Вообще, типичная шайка беглых. Сдернули с зоны. Побираются всем, что плохо лежит. Или же их использует враг? А черт его знает. Не похоже, но проверять надо.

— Да конечно. Какой ты вор, — согласился я.

— Вот и я говорю…

— Ты шпион. Вы пытались проникнуть на секретный объект. Личности утаиваете. Скорее всего, заброшены в Советский Союз через Украину или Белоруссию. Какое задание? Явки, тайники, адреса? — встал я и навис над допрашиваемым.

Он продолжал по инерции лыбиться, но я ему залепил такой увесистый подзатыльник, что улыбка куда-то улетела, а глаза собрались в кучку.

— Ну? Где переходил границу, тварь фашистская?

— Да какую границу! — возмутился уголовник, моментально расставаясь с наглостью и попадая во власть искреннего возмущения.

— Ты в курсе, что за измену Родине и шпионаж смертную казнь вернули? Так что намажут тебе, враг народа, лоб зеленкой. Месяца не пройдет — примет тебя сыра земля.

— Да можно и тут их закопать, чтобы не возиться, — подал голос майор-куратор, с насмешкой рассматривающий концерт из своего уголка. — Прям сейчас.

— Не, у нас все по закону, — возразил я. — Сначала суд, потом расстрел. А не наоборот.

В общем, урка еще поерзал, а потом уже другим, жалобным, тоном загнусавил:

— С исправработ под Москвой сдернули. Хотели погулять и вернуться.

— Как здесь оказались? — напирал я.

— У Гуся тут родня живет поблизости. Через речку.

— Ага. И вы решили по пути склад подломить. А чего имена свои не называли?

— Ну, думали, соскочим.

— Ну да. На статью о шпионаже, — кивнул я. — Давай, пиши явку с повинной. Откуда сдернули. Кто предложил. Что на складе взять хотели.

— Не буду я писать!

— А, ну как скажешь. Кореша твои посговорчивее будут, как поймут, что дело уже не керосином пахнет, а динамитом дымится.

В общем, герой с фиксами явку с повинной нам все же выдал. Правда, с третьего раза. В первых двух вариантах он внаглую пытался себя отмазать, так что пришлось мне подключиться, и последний вариант был уже написан под мою диктовку — этот текст меня, конечно, устроил.

При общении с ним у меня возникла уверенность, что никакие тайны по заданию западных разведок они выведывать не собирались. Обычная уголовная шушера, обнаглевшая от гуманного к ней отношения. Исправработы вместо северов — добрый у нас стал суд. А эта мразота доброту всегда за слабость считает. Вот и наглеет.