Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 48

И господин назвал старинную княжескую фамилию!

Господин небрежно повернулся, лениво открыл дверь.

— Готовы? – спросил он.

— Иду, иду, – послышался голос ювелира.

Приказчик стоял почтительно.

— Вот и я! – выскочил из соседней комнаты ювелир. – А где же господин?

— Они только что вышли к кучеру, – ответил приказчик.

— А браслет где и чертеж?

— Взяли с собой.

Ювелир бросился к двери и выскочил на улицу.

Вдали виден был кузов пролетки и спина господина.

— Держи, держи, – заорал ювелир во все горло и помчался по мостовой. Он растерял калоши, распахнул пальто, бежал и орал.

Прохожие останавливались и с удивлением смотрели на него.

— Держи, держи, – кричал несчастный, начиная задыхаться.

— Кого держать? – догнал его городовой.

— Вон, вон, господин поехал.

— Где?

Впереди не было уже никакой пролетки с господином. Задыхающийся ювелир упал на руки городового. Только через четверть часа, придя в себя, он рассказал все, что произошло. Когда на другой день он повторил рассказ у следователя, тот не выдержал:

— Что вы за младенец?! Отчего вы не послали приказчика за полицией?! Вы не должны были ничего говорить неизвестному!

— И чертеж увез!

— Расскажите его приметы.

— Солидный господин лет сорока, с окладистой русой бородой. Богато одет.

— И только?

— Больше я ничего не разглядел.

— Приведите своего приказчика. Может быть, он лучше рассмотрел.

— Ах я, телятина, – повторил ювелир, – не мог приказчику сказать подать мне пальто и калоши, да и в голову не пришло!

XXIII. У следователя

Иван Степанович Куликов, как зверь, метался у себя в кабинете. Он сжал кулаки, стиснул зубы и вытаращил глаза, так что если б кто-нибудь увидел его в эту минуту, то невольно испугался бы и поспешил убежать. Он воистину наводил своим видом панический страх даже на далеко не трусливых! С него смело можно было рисовать картину какого-нибудь разбойника с большой дороги. Куликов приходил в бешенство от постоянных неудач за последние дни! Ему не везло решительно во всем! Он заметил, что у невесты его нашлись какие-то «заступники», и, чего доброго, свадьба может расстроиться. Скандал в его «Красном кабачке» продолжал осложняться, и надежды на благоприятный исход почти не было. Коркина не только не явилась к нему на свидание, но вчера он получил повестку от судебного следователя, приглашающего его свидетелем по обвинению Коркиной в мужеубийстве. Этого только недоставало! Вместо выгодной доходной статьи и интересной интрижки его впутали в уголовщину!

И, в бессильной злобе, он метался по квартире. Больше всего его приводило в бешенство, что подле него нет живого существа, на котором он мог бы сорвать свою злобу, выместить все свои неудачи. Ему нужно было в эту минуту крови, чужих страданий, стонов, слез, отчаяния. Это послужило бы для него утехой, он отвел бы душу. А между тем около него нет ни одного безответного существа, и он один только рвет на себе волосы.

Куликов вышел из внутренней двери в свой опустевший «Красный кабачок». Там только сторож, оставленный из числа слуг, возился в углу.

— Ты что делаешь, – набросился на него хозяин, – почему не подметено, не убрано?!

— Еще девятый час только, я начал…

— Молчать, дармоед, мошенник, все вы грабители, Мазурики!

Сильная пощечина свалила сторожа с ног. Куликов только этого и ждал. Он прижал несчастного к стене и стал топтать ногами. Эта операция успокоила несколько его нервы; и он зашагал спокойно по буфетной.