Детектив на весну - Елена Михалёва,Татьяна Устинова,Елена Логунова,Наталия Антонова Страница 49

— Нет же. – Марина насупилась и часто заморгала. – Я просто ваши лекарства оставила в процедурной. Я одна сегодня дежурю, фельдшер отпросился. – Она сплела вместе пальцы в молитвенном жесте и горячо прошептала: – Я боюсь одна ходить в такую пору. Пожалуйста, не смейтесь.

Мысль о том, что это все чересчур подозрительно, промелькнула у Якова с первой же секунды, стоило сестричке объявиться посреди ночи. Слишком уж настойчиво она его звала.

«Если они хотят меня убрать, значит, я на верном пути. Рискнем», – подумалось ему.

Эскис бы непременно отругал его за такое.

— Конечно, душа моя, – ласково сказал Яков вслух, выбираясь из постели. – Я в любом случае буду рад вашей премилой компании и ни в коем случае не стану над вами смеяться. – Он надел халат и снова подмигнул Марине. – Ведите и ничего не бойтесь. Я с вами.

Без приключений они миновали тихий сумрачный коридор.

Процедурная была погружена в полумрак. Горела лишь одна маленькая лампа под зеленым абажуром. Она отбрасывала текучие чернильные тени на инструменты и препараты в стеклянных шкафах. Никого, кроме них, там, разумеется, не было.

— Присядьте, Яков Петрович, – засуетилась Марина, пододвигая ему табурет. – Сейчас, я только капли для вас приготовлю, а вы посидите, мне так спокойнее.

Она завозилась у стола спиной к нему. Яков заметил, как нервно вздрагивают ее плечи, пока она капала в мерный стакан лекарство.

— Вот. – Девушка подошла так близко, что едва сама не села к нему на колени, и мягким, заискивающим голосом спросила: – Позвольте мне?

Марина поднесла маленький стаканчик с жидкостью прямо к его губам, но Яков не спешил ничего пить. Настойчивое кокетство он воспринял с улыбкой и медленно положил левую руку на талию девушки. Марина смотрела на него сверху вниз напряженно и выжидающе.

Не сводя с нее взгляда, Апраксин подался вперед и шумно потянул носом. Мятный, пряный запах предложенного лекарства показался ему незнакомым. Отличным от того, что прежде давали ему медсестры по предписанию доктора Ломакина.

— Ну что же вы, Яков Петрович? – Марина невинно похлопала ресницами и придвину-лась к нему еще теснее. – Пейте уже, не томите.

Яков отстранился.

— Боюсь, душенька, ваш призрак снова перепутал этикетки. Уверяю, что это не мой препарат.

— Ах, какой же вы несносный. – Девушка надула губы. – Так и думала, что с вами проблем не оберешься.

Прежде чем он сообразил, наивная сестричка переменилась. В ее правой руке блеснул шприц.

Он не успел среагировать. Она действовала с обманчивой плавностью и неожиданной быстротой. Игла воткнулась Якову в плечо молниеносно. Острый укол в руку, резкое движение поршня – и холодная волна тут же разлилась по телу.

— Что вы…

Он оттолкнул сестричку и выдернул опустевший шприц. Вскочил на ноги. Сделал неуверенный шаг к отступившей Марине. Пошатнулся. Потому что мир вдруг накренился и поплыл куда-то в темноту.

Последним, что Яков увидел, было лицо склонившейся над ним девушки. Ее робкая улыбка превратилась в жесткую усмешку, исказившую милые черты.

— Это поможет вам от бессонницы.

* * *

Он очухался из-за едкого запаха, который навязчиво забивался в ноздри. Голова кружилась и пылала. Густо пахло скипидаром, будто он плавал в нем.

Яков попробовал пошевелиться. Его руки были стянуты грубой веревкой, а тело ломило от неудобной позы. Он лежал на холодном полу больничной прачечной. Освещенные колеблющимся пламенем керосиновой лампы, спиной к нему стояли двое: доктор Бертинский и Марина.