Эндшпиль с бриллиантовым конем - Марина Болдова Страница 5

Почти что в молчании (ее вопросы без ответа отца не в счет) выпив с папой кофе, Аксинья подхватила чемодан и двинулась к своей комнате — ну, потерпит она и Милораду, раз папуле приспичило. В крайнем случае, закроется от них на своей территории. Но ее остановил робкий голос отца. Ее детская оказалась занятой малолетней дочерью Милорады. Этот, второй, сюрприз родителя оказался для Аксиньи более болезненным. Но третий — наличие в няньках ребенка сразу двух Светличных — матери и бабки Милы, которые квартировались здесь же, добил окончательно.

Были бы те в тот момент в квартире, Ксю не сдержалась бы, высказалась. Но она лишь слегка прослезилась с досады. Предательство жениха и подруги, видимо, ее уже закалило, поэтому, бросив на отца полный упрека взгляд, она подхватила чемодан и шагнула за порог квартиры, где выросла. Правда, сняв с ключницы ключ от ее единоличной собственности — дачного дома. Отец не сказал ни слова и не остановил…

И надо было ей в подъезде столкнуться с Толиком Снегиревым, другом ее детства! Он как раз спускался от своих родителей, которые жили этажом выше.

Толик быстренько уговорил ее на пустующую бабулину однушку в соседнем доме, несмотря на то, что после ее отъезда в Москву Аксинья с ним прекратила общение совсем. Московская жизнь закрутила, звонки друга она сбрасывала (а о чем с ним говорить?), не отвечала и в мессенджерах, получилось — она вычеркнула его из своей жизни…

— Ксю, откуда у тебя такая… ммм… штучка? — услышала Аксинья голос Толика. Тот опять возник у нее за спиной, неслышно подкравшись.

— Ты о чем? — не отрываясь от экрана ноутбука, спросила она: письмо, которое она читала, было длинным, но бестолково написанным на эмоциях бывшей подругой. Но в нем содержалась нужная ей информация.

Господи, как же он ей мешал, этот друг детства, давно ставший далеким и ненужным. Мрак! А выгнать из комнаты не получится — его территория.

Аксинья обернулась, чтобы посмотреть, что за «штучку» вертит в руках Толик. Это была фигурка шахматного коня. И Ксю ее точно видела впервые.

— Ты где ее взял?! — набросилась она на друга.

— Из чемодана твоего взял! Из открытого! А че, не твое это? На, глянь поближе, — Толик сунул ей в руку фигурку.

Аксинья вдруг покраснела: чемодан она оставила на диване, все вещи в нем лежали вперемешку, как покидала еще в московской квартире. А этот недоумок в нем рылся, что ли?

— Ну? — От нетерпения Толик только что не приплясывал.

— Не мое! — с удивлением заметила она.

— А чье? Стырила где по-тихому? — глупо хихикнул тот.

— Дурень, не суди по себе, — спокойно, без эмоций выдала Аксинья и поставила шахматного коня на ладонь. Фигурка, высотой сантиметров пять, была выточена из какого-то белого камня и оказалась довольно тяжелой. Тонкая витая нить из желтого металла обвивала ее по спирали, между витками были вставлены прозрачные стразы, глазницы коня сверкали «сапфирами», а округлое основание обрамляло кольцо из «рубинов».

— Иди ж ты! Золото, брильянты! Стоит, наверняка, немерено баксов, — раздался взволнованный шепот рядом с ее ухом.

— Какие бриллианты, Толик? Стразы, металлические нити.

— Да ты что! Ты глянь внимательно — коню этому сто лет, не меньше! Ухо вон чуток отбитое. — Толик взял с ее ладони коня и перевернул его. — Бархатная наклейка, смотри, вся истерлась!