Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 5

— Ну?.. ну что? – нервно схватив его за руки, чуть слышно спросила она голосом, обрывавшимся от внутренней тревоги стольких чувств и ощущений.

— Кончил, – ласково кивнул он ей, как бы лаская и гладя ее успокаивающим взглядом.

— Что кончил? – машинально повторила она, не совсем ясно давая себе отчет в произнесенном им слове.

— Успокойся, мой друг, все кончено, говорю тебе… Ты вся дрожишь… Да что это у тебя такие холодные руки?.. Фу, моя милая, больше мужества! Больше силы!

— Что с ним?.. Говори, что с ним? – не слушая его, повторяла она все тем же задыхающимся шепотом.

— Ничего. Он спит, очень покойно и больше уже не проснется.

У Ирины Борисовны вдруг опустились руки и лицо побледнело еще более.

— Да успокойся же, – настойчиво, твердым и даже строгим тоном сказал он ей и, бережно взяв ее за талию, отвел в покойное кресло. – Теперь не время еще, или иначе можно сразу испортить и погубить все дело.

Она автоматически позволила посадить себя и, словно бы очнувшись, закрыла лицо руками.

— Ну, успокойся же и выслушай… постарайся понять, что я буду говорить тебе, и выполни в точности, – начал Платон Васильевич, опустясь перед ней на колени и крепко сжимая ее похолодевшие руки. – Слушай же, дорогая моя: теперь я уеду и возвращусь вечером, часов в десять… Ты по крайней мере еще часа полтора не выходи из этой комнаты, никому не подавай никакого вида… чтобы никто не догадался… Это необходимо, говорю тебе… Через полтора часа можешь войти в кабинет, а еще лучше дождись, когда придут и скажут тебе. К тому времени либо Демьян, либо конторщик войдут будить его… понимаешь?.. Так будет естественнее, проще… Тогда можешь все эти истерики, крики, слезы, обмороки – все что угодно! Но до тех пор, бога ради, постарайся выдержать себя… будь тверже!

— Страшно!.. – вся дрожа, прошептала Ирина Борисовна.

— Полно! Не думай об этом!.. Лучше думай и радуйся, что мы теперь у цели, что все состояние – твое и никто уже не отнимет его у тебя… никто!.. Ну, думай… думай обо мне, о любви, о нашем будущем… Ведь полтора часа, только полтора часа каких-нибудь! От этого, говорю тебе, все, все теперь зависит!

Ирина Борисовна бодро встрепенулась.

— Хорошо, – сказала она, подавляя в себе свои гнетущие впечатления. – Я выдержу… я буду спокойна и не выйду отсюда.

— Ну вот и молодец! – ласково ободрил ее Вельтищев. – А теперь вот что: дай мне какой-нибудь платок, или сак, или что-нибудь такое…

Она достала с рабочего столика изящный и вместительный сафьяновый мешок и подала его кузену.

— Теперь прощай пока и помни же, как действовать!.. Не забудь послать за доктором, – напомнил он, нежно и крепко целуя ее руки, и вслед за тем тихо скрылся за портьерой.

* * *

Пройдя в кабинет, он бережно уложил в мешок отобранные пачки.

Он старался не смотреть в ту сторону, где стояла оттоманка, и вместе с тем взгляд его порою как-то невольно, вопреки его собственному желанию, косил на это роковое место. «Старец» полулежал все в прежнем положении. Тухнущие уголья кидали багровые, перебегающие блики на его мертвенно-бледное лицо и на голый лоб, и эта игра света как будто придавала ему какую-то жизненность; от этого он еще более походил на спящего человека.

Вельтищев взял мешок и осторожно, на цыпочках, вышел из кабинета.