Жажда денег - Марина Серова Страница 51

Взгляд у нее нес какой-то отпечаток раненого зверя, уставший, с поволокой и в то же время с какой-то нездоровой искоркой.

— Светлана, вы, наверное, знаете, что идет к завершению дело о серии преступлений по нападению на пожилых людей?

— Да, слышала что-то.

— Мы делаем окончательные опросы тех, кто так или иначе был под подозрением. Поэтому вас и вызвали.

— Поняла.

— Для начала расскажите мне подробно, где и с кем вы были 12, 22, 27 марта с 15 до 21 вечера, а также два дня назад днем и вчера в районе 14–17 часов.

— Два дня назад я точно была на работе, нас еще попросили задержаться, заказов много было, домой пришла где-то в 23 часа. Вчера также работала, и в это время была на складе.

— Камеры наблюдения там есть?

— Конечно, с продуктами все-таки работаем, да и коллеги смогут подтвердить. А вот насчет остальных дат надо вспомнить.

— Вспоминайте.

Она задумалась, начала перебирать пальцами.

Ее правая рука не давала мне покоя.

— А что с рукой? — не выдержала я.

— Да татуировки убрала, мешали.

— А что там было написано или нарисовано?

— Слово «Рай».

— Почему именно оно?

— Молодая была, глупая, решила, что, если буду руками чужое брать, буду жить как в раю.

— Другими словами, если будете грабить, то жизнь заладится?

— Да, но так я раньше думала. Сейчас все изменилось.

— А вот ваша тетя уверена, что ничего не изменилось.

— Это у нее в голове ничего не меняется — как привыкла меня считать воровкой, так и считает. Пусть на себя внимательно лучше посмотрит.

Кузьмина заметно занервничала, видимо, воспоминания о тете ей не приносили никакой радости.

— А почему у вас с родным человеком такие непростые отношения?

— А вы бы пожили с ней. Пилит постоянно, упрекает, обзывает, даже толкала меня.

— А она говорит то же самое, только все это делали вы. И телефон у нее украли, и деньги стащили.

— Уверена, что телефон кнопочный просто ей надоел, она сама его куда-нибудь спулила, а насчет денег — что там брать? Я ведь сама зарабатываю, даже ей подкидывала раньше и продукты постоянно покупала. Врет она все и с больной головы на здоровую перекидывает.

— Допустим. Вы вспомнили, где были в остальные дни?

— Надо еще подумать.

В это время Гарик, как опытный мент, шепнул мне на ухо: «Я сейчас к ней на работу съезжу, проверю правдивость ее слов». «Спасибо, давай», — ответила я.

— Так я и в эти дни работала, деньги-то надо.

Гарик утвердительно кивнул и вышел из кабинета. Я осталась наедине с этой воровкой, пусть даже в прошлом, но все-таки. Она же чуть расслабилась и села уже на весь стул, вальяжно оперевшись на его спинку. «Как тюкнет сейчас меня», — мелькнуло в голове. Но я понимала, что это исключено, мы же в полицейском участке, и Кузьмина хочет соответствовать созданному ею имиджу исправившейся преступницы. Поэтому я в полной безопасности.

— Свидетельница Агапова уверена, что вы ударили ее мать.

— Она и показала на меня при очной ставке. Хотя в тот день следователи попросили имитировать нападение совсем другую женщину. Агапова говорила, что четко видела лицо, но на ставке она почему-то его вообще не увидела. Похоже, я для нее — единственная преступница. Других вариантов нет.

— А почему так, как вы думаете?

— Да просто мы с ее мамой как-то разговорились на улице. Я до этого приносила ей продуктовый набор по линии социальной помощи и представилась как соцработник, чтобы она дверь открыла. Бабушки ведь очень подозрительные, не каждому открывать будут. А потом она меня сама на улице окликнула, благодарила за продукты, спрашивала, не намечается ли новый пакет соцпомощи. Просто стояли, разговаривали. А тут дочь ее увидела нас, познакомились с ней, и все.