Запретная связь - Геннадий Сорокин Страница 53

— Он на тебя похож был.

— Мало ли кто на кого похож! — огрызнулся Аркадий. — Перед законом я чист и платить ей не был обязан.

— Перед законом — да, а перед людьми?

— Плевал я на людей, понял? — с вызовом ответил Аркадий. — Надо мной всю жизнь из-за косоглазия издевались, так что я имею право послать вас всех куда подальше с вашими понятиями о порядочности и добре.

— Скажи, — немного подумав, произнес Иван, — если бы на месте Изместьевой была другая женщина, красивая, молодая, ты бы женился на ней, признал бы отцовство?

— Нет, конечно! Мне шесть лет назад было двадцать три года. Жизнь только начиналась. На фига мне все эти пеленки-распашонки? Я и сейчас-то жениться не собираюсь, а уж тогда!

— Сволочь же ты, Аркаша! — с сожалением сказал Иван, встал с лавочки и пошел в дом.

Аркадий усмехнулся и сказал ему в спину:

— На себя бы посмотрел, святоша!

Иван не обратил внимания на эту фразу, а зря.

15

Абрамов лежал на жесткой кровати в чужой квартире и рассматривал потолок.

«Я опускаюсь все ниже и ниже, — умиротворенно думал он. — Еще немного, и я стану таким, как все, отрекусь от своих идеалов и не буду ничем отличаться от коллег, у которых на уме не построение коммунизма в СССР и не борьба за мир во всем мире, а веселое времяпровождение или улучшение благосостояния семьи. Ну и черт с ним! Сегодняшнее утро было лучшим в моей жизни».

Неожиданно ему вспомнилась мать. Когда-то, очень давно, она в разговоре с соседкой сказала: «Кто свое не взял в молодости, тот потом наверстает».

«Вот я и наверстываю, — подумал он. — Никогда бы не подумал, что за каких-то пять месяцев я стану другим человеком».

В этот день все шло по плану. Иван пришел на конспиративную квартиру к десяти часам утра, открыл дверь свои ключом, сел на кухне, заварил чай, стал продумывать разговор с Журавлевой. Она появилась ровно в десять. Повесила курточку на вешалку, разулась, прошла в комнату, вернулась в прихожую.

— Я пошла в душ, — сказала Журавлева и скрылась за дверью.

Желание девушки принять душ было настолько неожиданным, а действия ее такими уверенными, что Иван не успел ни возразить, ни просто спросить, какого черта она решила принять водные процедуры в чужой квартире.

«Наверное, в Девичьем домике опять горячую воду отключили, — подумал Абрамов. — Ладно, пускай помоется. Жалко, что ли?»

Через секунду ему стало неловко перед хозяином квартиры, которого Иван никогда не видел и не знал.

«Мужик скоро вернется, а у него полотенце мокрое. Что он подумает?»

Иван посмотрел в глаза Иисуса Христа на иконе в углу кухни. Спаситель смотрел на него с холодным безразличным видом, с каким должен смотреть Сын Божий на атеиста, всю жизнь сомневавшегося в его существовании.

«Хозяин квартиры большую часть жизни провел в местах не столь отдаленных, — припомнил разговор с начальником Абрамов. — Интересно, он в зоне в бога уверовал, или икона для него — модное украшение, часть интерьера?»

Когда Журавлева вышла, Абрамов сидел на кухне за столом, пил чай. Иван взглянул на девушку и в тот же миг застыл, словно встретился взглядом с горгоной Медузой. На Журавлевой не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг талии. Вещи она держала в руках. Грудь была обнажена. Девушка улыбнулась ему и сказала:

— Я пошла. Не задерживайся, а то я замерзну.