Загадка неприкаянной души - Ирина Грин Страница 53

Убаюканный этой мыслью, Рыбак наконец заснул. Однако долго спать ему было не суждено – в дверь постучали. Личность нарушителя спокойствия секретом не являлась, так как стуку сопутствовал свистящий шепот, который не разбудил бы разве что труп, да и то не факт.

— Иван Станиславович! Иван Станиславович!

Да чтоб тебя! Рыбак слетел с кровати, рванул к двери, по пути наткнувшись на стул и пребольно ударив палец.

— Что тебе?

— Нашел! Я нашел Герасимова! – все тем же шепотом сообщил Лебедев.

Иван схватил его за грудки, втащил в свой номер и закрыл дверь.

— У родителей? Нашел номер телефона?

— Нет. – Лебедев энергично замотал головой. – Телефон родителей пока не нашел.

Тут Федор заметил нахмурившиеся при последней фразе брови Рыбака и заговорил громче и быстрее:

— Я искал, чесслово, искал. За пять лет взял расшифровку, как вы и говорили, правда!

— И?

— Пока не нашел, но я в процессе!

— Говори! – потребовал Рыбак.

— Я поручил программе отобрать звонки, которые повторялись на протяжении всей выборки, и рассортировать их по числу повторений. Правильно?

— Логично, – одобрил Иван.

— Получилось всего три номера – жена, тесть и теща.

— Ошибки быть не может?

— Обижаете, Иван Станиславович. Это же программа!

В непогрешимость программы, особенно сотворенной Лебедевым, верилось не особо.

— Попробуй немного изменить задачу и еще раз проверить, Алена сказала, что он звонил родителям, – сказал Рыбак и, видя, что Федор не собирается уходить, добавил: – Свободен.

Иван распахнул дверь. Глаза Лебедева на мгновение погрустнели, но тут же снова загорелись лихорадочным огнем.

— Иван Станиславович! – завопил он, и Рыбак поспешил захлопнуть дверь. – Я сейчас запущу новый поиск, чесслово, запущу. Только я же не из-за этого пришел!

— Говори!

— Я в почте Герасимова нашел его переписку с каким-то Степаном Кулаковым. Они должны встретиться двадцатого числа в двенадцать часов на кладбище Балта-Тиймез.

— Балта что?

— Балта-Тиймез! В переводе означает «Топор не касается», – зачастил Федор. – Когда-то там росли огромные дубы, которые у караимов считались священными, и ханские чиновники вымогали у них деньги, грозя вырубить деревья.

— У дубов, что ли, вымогали?

— Да нет же, не у дубов, у караимов!

— Так, стоп. Про дубы и караимов потом, давай по существу.

— Это и есть по существу! Герасимов ехал в Крым, чтобы встретиться с Кулаковым. В вагоне поезда он случайно оказался в одном купе с Котиком. То ли тот на самом деле следил за Герасимовым, то ли это было простым совпадением, но наш сумасшедший ученый решил перестраховаться, выйти в Новоракитинске и пересесть на следующий поезд. А что? Время у него было, и зимой купить билет в Крым легче, чем летом.

— Это ты прочитал в переписке Герасимова и Кулакова?

— Ну… почти! Про Котика он, конечно, не писал, но я попытался…

— Давай так! Сейчас идешь спать, а завтра утром отправляешься к Ковальчуку и проверяешь свою версию, то есть находишь кадры, где Герасимов садится на поезд, идущий в Крым. Заодно проверишь, во что он будет одет, ты же не забыл, что Щедрый отправил нашей клиентке на опознание пальто, которым был укрыт труп. Если Герасимов действительно будет в другой одежде…

— Как же я его узнаю, если он будет в другой одежде?

— Так по чемодану же! Согласен?