Клуб друзей по убийствам - Кэтлин Уэст Страница 53

Натягивая джинсы и светло-розовую толстовку, Габриэлла прокручивала в голове сцену, которую разыграла на встрече. Устраивать показные истерики ей не впервой, и каждый раз они выглядели вполне правдоподобно. Рассказывать, что Оскар умер, было легко. Он всегда висел на волоске от смерти, а сейчас целый месяц не выходил на связь. Под лакированным фасадом, который она так старательно строила, разливалось горе, – достать его совсем не сложно. Практически никакой лжи.

И все же Габриэлла самую малость чувствовала вину, вспоминая, как простодушные Сары Джонс проглотили эту историю. Сара Элизабет Джонс из Вермонта слишком доверчивая. Подружиться с ней было проще простого. Вероятно, дело в неудавшейся карьере медика. Тридцатилетней пришлось отказаться от мечты. Она фитнес-тренер для домохозяек, а не врач.

Габриэлле отлично удавалось привносить немного свежести в совершенно заурядную жизнь. Люди рядом с ней чувствовали себя особенными. Этот навык был с ней всегда, еще со школы: так ей перепадал лишний бутерброд на обеде или приглашения на крутые вечеринки. Все те вещи, на которые она не могла ответить взаимностью.

В среду утром, как раз после представления в кафе, она пришла к Саре с двумя стаканчиками латте на овсяном молоке. Они почти все время переписывались, Сара задавала вопросы об Оскаре, делилась мемами и рассказывала про сериал «Новенькая»[15].

— Спасибо, что ты моя подруга, – сказала Габриэлла, протягивая Саре латте.

— Шутишь? – Сара обняла Габриэллу, стараясь не пролить напитки. – Ты помогаешь мне начать все заново! Наверное, наша дружба – это судьба.

Габриэлла улыбнулась. Она умела представить все так, чтобы тщательно спланированные события казались судьбой.

Сара подвела ее к кухонному столу. Посередине стояло небольшое денежное дерево в ярко-желтом горшке и лежал грубый кусок зеленого авантюрина – символы процветания.

— Мне очень жаль твоего брата. – Сара сжала предплечье Габриэллы. – Знаю, я уже писала, но хотелось сказать тебе лично. Это ужасно.

Тридцатилетняя по-настоящему умела сочувствовать. Собственно, сочувствовать умели большинство людей, которые пережили утрату. Горе напоминает щелочь. Преграды, которые люди выстраивали годами, разрушаются под натиском горя, покрываются трещинами. Через них в душу и проникала Габриэлла.

— Честно говоря, он всегда ходил по лезвию, – сказала она. – А теперь все… непоправимо.

В конце фразы голос задрожал, но слез Габриэлла не хотела. Ей нужно было делать вид, что все в порядке, только немного грустно, играть роль хрупкой и сильной.

— Понимаю, о чем ты. Брат всегда будет в твоем сердце. – Сара взглянула через плечо на свои необычные книжные полки – там стояли камни, романы и безделушки. И фото Эйнсли – то самое, с сияющей улыбкой.

— Слушай, может, займемся чем-нибудь глупым? – предложила Габриэлла. – Чтобы отвлечься.

— Думаешь? – Сара улыбнулась.

Габриэлла знала, что она согласится на макияж. Сара была такая же, как Аннабет. Эти люди всегда открыты приключениям – переезду через всю страну, встрече с полными тезками, новой подруге, у которой умер брат.

— Уверена, тебе понравится. – Габриэлла расстегнула сумку и достала палетку теней для век. Она указала на пуфик, где лежали карты Таро, и Сара села перед столиком, сложив руки на коленях.