Жажда денег - Марина Серова Страница 54

— Не помню, тот день был как в тумане.

— А 22-го не вспомните, когда поминки готовились?

— Где-то до семи вечера, все рано разошлись. И на следующий день видел ее днем, где-то в два часа.

— Спасибо, вы нам очень помогли.

— А что, Свете опять опасность какая-то грозит?

— Да нет, что вы. Просто уточняем некоторые данные.

— Вы ее не ругайте, она добрая. Помогла нам так, как богатые родственники не помогли.

— Спасибо, мы вам позвоним, если еще будут вопросы.

Он шаткой походкой вышел из кабинета.

— Света, опять не получается, — вмешалась уже я. — Вечером тебя не было, свидетелей у тебя нет с 15 до 21 часа.

— Я вам клянусь, что не делала ничего плохого, да и не денусь я никуда, отпустите меня, мне ведь еще на работу надо успеть.

Сколько мольбы было в голосе, а глаза жили своей жизнью, в них были затравленность и ненависть ко всем нам.

— Ладно, Кузьмина, иди на свою работу. Но помни, алиби у тебя пока нет. То, что людям помогаешь, — молодец. Но по первому же зову — сразу ко мне. Поняла?

— Конечно, спасибо, до свидания.

Дверь за Кузьминой закрылась.

— Ну что думаешь, Таня?

— Даже не знаю. Ты же у нас мент со стажем. Ты что думаешь?

— Думаю, что не она.

— А откуда у нее столько денег? И мебель подруге, и похороны с поминками, сколько она получает?

— Да, не подумал что-то. Сейчас ее начальнице позвоню.

Гарик набрал номер.

— Татьяна Григорьевна, это опять я, узнали? Один вопросик — сколько Кузьмина у вас там получает? Ага, давайте с подработками вместе и с премиями. Ну, не густо, спасибо.

— Сколько, — не терпелось узнать мне.

— Прикинь, меньше даже, чем я, — с премиями и переработками 28–30 тысяч.

Мы переглянулись и подумали об одном и том же. А может, ее капиталы имеют криминальный характер…

32

— Танька, а ведь ты профессионал, — внезапно сказал Гарик, когда мы остались в кабинете вдвоем. — Ты так мудро и взвешенно разговариваешь со всеми людьми.

— Гарик, что за похвальба! Ты опять начинаешь свои подкаты?

— Да какие уже с тобой подкаты, тут только откаты. — Он грустно улыбнулся. — Мне просто всегда не хватало этой утонченности, что ли, в разговорах с людьми. Как-то ты и правильную интонацию умеешь подобрать, и глаза вовремя округлить, в общем, Таня, ты на своем месте.

— Сомневаюсь я, Гарик.

— Почему?

— Мне кажется, что я выпустила из СИЗО настоящую преступницу, алиби ей собрала, свидетелей нагнала. А потом увидела ее практически на месте преступления.

— Ты сейчас про кого?

— Худова Ирина, главный редактор «Тарасовских вестей».

— Да ну брось. У нее репутация — комар носа не подточит.

— Вот и я на это повелась.

Я подробно рассказала Гарику, как встретила ее в парке сразу после совершения нападения. Она была взволнованной и в перчатке. Он внимательно слушал. А когда я в своем рассказе дошла до места, что бабушки в детстве называли ее «прокаженной», он не выдержал.

— Так у нее травма детства. Ненавидит она, похоже, старушек. Хотя… Ее редакция активно помогает бабулькам. И в газете постоянно статьи выходят о ветеранах труда, об их доблести и славе. Неужели можно так лицемерить?..

Гарик задумался.

— Таня, а что тебе подсказывает твоя интуиция? Ты же у нас славишься своим внутренним чутьем.

— Представляешь, моя интуиция пока мечется между Худовой и Кузьминой. Ну не знаю я, правда, и боюсь опять ошибиться.