Ангел-хранитель - Сара Парецки Страница 54

Я позанималась на снарядах столько, сколько смогла выдержать, потом пошла в гимнастический зал, чтобы пристроиться к какой-нибудь компании и сыграть в баскетбол. Мне повезло. Какая-то женщина как раз уходила, чтобы забрать своих детей из бассейна. Мы смогли поиграть всего минут двадцать, но к тому времени, как появились мужчины, чтобы принять от нас эстафету и потренироваться в свою очередь, я была уже вся мокрая от пота и перестала ощущать тяжесть в голове.

Войдя в душевую, я осознала, что забыла свою спортивную сумку в тренажерном зале. Вернувшись за ней, к своему удивлению, я обнаружила Крисси Пичи на том же снаряде, на котором до этого тренировалась я. Не было ничего удивительного в том, что она занималась своей фигурой, но я никак не ожидала встретить ее именно здесь. Я скорее представила бы ее в шикарном зале в районе Линкольн-Парк или Луп. Она покраснела, когда узнала меня.

— Поскольку вы с Тоддом взяли на себя заботу о собаках и миссис Фризелл, у меня появилось время заняться своей фигурой, – сказала я сердечным тоном, поднимая с пола свою сумку.

Ее лицо потемнело от гнева.

— Когда вы наконец перестанете лезть в чужие дела!

— А я, как вы, люблю помогать соседям. Или вы считаете, что, когда суете свой нос в дом миссис Терц или миссис Фризелл, вы занимаетесь своим собственным делом?

Она так резко отпустила снаряд, что он с грохотом упал на пол.

— И откуда вы такая взялись?

Я улыбнулась:

— Это старая песня, Крисси. Не надо так резко отпускать снаряд – это самый верный способ порвать мышцы.

Я не торопясь вышла из зала, насвистывая себе под нос. Черт возьми, Вик, ты так остроумна, ты, наверное, влюбилась.

Вернувшись домой, я почувствовала какую-то тревогу и решила позвонить сыну миссис Фризелл в Сан-Франциско. Он снял трубку после восьмого гудка, когда я уже начала думать, что он уехал на уик-энд. Я напомнила ему, что мы с ним беседовали в прошлый понедельник, когда я нашла его мать в ванной.

— Да?

Я объяснила, что случилось с собаками.

— Вчера я ходила проведать ее. Она очень плоха. Если она узнает, что собак усыпили, это может ее убить. Медики хотят сначала поговорить с вами – они не могут идти на такой риск, не сообщив об этом ее семье… Насколько я понимаю, вы – единственный ее близкий родственник?

— Возможно, мой отец еще жив, в какой-нибудь райской стране, куда он сбежал еще до моего рождения. Поскольку они не разведены, формально он все еще ее самый близкий родственник, но я не думаю, что он будет теперь беспокоиться о ней больше, чем все последние шестьдесят лет. Во всяком случае, я уполномочил адвоката, который живет с ней по соседству, выступить в качестве ее опекуна. Почему бы вам не обсудить все это с ним? – В его голосе была горечь, накопившаяся за шестьдесят лет обиды.

— В этом отчасти и состоит проблема: именно этот адвокат вызвал ветеринарную службу, чтобы усыпить ее собак. Его ничуть не волнует, как это подействует на вашу мать, – он стремился стать ее опекуном, только чтобы избавиться от собак.

— Думаю, вы преувеличиваете, – отозвался он. – А вы сами почему проявляете такое участие в судьбе моей матери?

Сказать ему, что я просто по-соседски беспокоюсь? Хлопотунья, вечно сующаяся в дела других людей?

— Она мой клиент. Я не могу бросить это дело только потому, что ее сознание затуманено.