Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки - Идалия Вагнер Страница 55

– Доброго денечка, ваше благородие. Вот чертяки! Они же вас ожидают, ваше благородие. А Ицкович-то! Ицкович!

– Я тоже так думаю, Харитон Иванович. Приветствую вас. С музыкой встречают!

– Так, может, в городской сад сходите? Прогуляетесь? Там сейчас хорошо, народа еще мало. Отдохнуть надо после ночных разборов.

Предложение Мирошникова удивило. Уж он-то точно знал, что Садырин неробкого десятка. Зато легко принялось правильное решение:

– Ну что ты, Садырин! Дел полно. Пойду потихоньку, дружище.

Харитон Иванович вздохнул и добавил:

– Ну и я с вами. Вдвоем-то точно веселее. Только Ицковича на себя берите. Не могу терпеть этого зануду репейного, дождется он у меня как-нибудь. Боюсь, что не удержусь, да по пейсам чернокудрым настучу. Вы уж извольте отвернуться в нужный момент.

– Согласен, отвернусь. И как-нибудь в следующий раз с удовольствием его арестуем. Операцию с пейсами не обещаю.

– Ну и ладно. Я тогда как-нибудь его ночью поймаю и все же настучу.

– Как знаете, уважаемый. Всякое бывает в нелегкой полицейской службе, особенно по ночам. Не все может заметить следователь, у которого полно дел.

Мирно беседуя на тему того, как можно поступить с Ицковичем, Мирошников и Садырин медленно шли по направлению к пестрой толпе. Их заметили, толпа загомонила, очень быстро выстроилась в колонну и направилась навстречу, продолжая петь и танцевать на ходу.

Первый ход сделал солидный Садырин. Растопырив усы и вытаращив глаза, он заорал:

– А ну, что здесь пр-р-роисходит? Что за сходку устр-р-роили! Р-р-разойдись! Кто зачинщик? Запор-р-рю!

Из толпы выступил невысокий мужчина лет пятидесяти в красной рубахе:

– Ай, не сердись, начальник. Мы же с добром пришли, зачем пугаешь?

– С каким-таким добром, – продолжил орать Садырин, – не мешайте горожанам. Р-р-разойдись!

Раздвинув толпу девиц, показалась красивая цыганка в красно-синем платье и цветастой шали:

– Зачем Джанго моего забрали в кутузку? Не может цыган в четырех стенах находиться. Цыгане – вольный народ.

Мирошников уже хотел что-то сказать, но Садырина было не остановить:

– Вчера только одного звали Джанго. Это тот самый парень, что камень бросил в полицейский экипаж, в котором ехали господа полицмейстер и судебный следователь. А если бы он зашиб кого из них? По твоему Джанго каторга плачет, мамаша, а не то, что ночевка в четырех стенах.

Толпа цыган что-то нестройно закричала. Мирошников выступил вперед и молча стоял, ожидая, когда все замолчат. Дождавшись тишины, он очень тихо произнес:

– Я сегодня вынесу заключение. Любые акции, подобные этой, могут повлиять на то, вернется ли Джанго в ваши шатры, или нет. Ступайте.

В пестрой толпе наметилось ощутимое волнение, потом все тот же мужчина в красной рубахе бросил несколько слов на незнакомом языке, после чего народ медленно двинулся назад. Потом мужчина обратился к Мирошникову:

– Вот спасибо, господин хороший. Прекрасно объяснили. Мы все поняли и пойдем к своим кибиткам. Вы уж сделайте для Джанго скидку, все же молодой, горячий парень. Ошибся немного. А уж его отец и наш уважаемый барон Махал точно ничего не делали. Надеемся, что доблестные защитники порядка быстро все выяснят и вернут их в наши шатры.

Мы уходим, любезный господин следователь. Ромалы, возвращаемся к своим кибиткам и шатрам.