Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 56

Я всегда говорил ей, что работаю у производителя фармацевтической продукции, она идет и на Восток и на Запад. Лизл не стала дожидаться ответа. Конечно же, она никогда не верила моему вранью.

— А ты привез фотографии своей замечательной жены и прелестных ребятишек? У тебя дома все в порядке?

— Да, – сказал я. – Комната наверху свободна?

— Конечно, – отвечала она. – Кто же, кроме тебя, захочет там спать, когда у меня есть номера с балконом и ванной?

— Пойду туда и умоюсь, – сказал я.

Комната под крышей была моей детской, когда отец, майор Корпуса разведки, квартировал в этом здании. Меня распирало от воспоминаний.

— Надеюсь, тебе не нужно ехать на ту сторону, – вздохнула Лизл. – Все необходимые лекарства в Восточной зоне имеются. Они стали очень грубо обращаться с продавцами медикаментов.

Я с готовностью улыбнулся ее маленькой шутке.

— Я никуда не двинусь отсюда, Лизл, – заверил я. – Приехал немного развеяться.

— Дома все хорошо, дорогой? Не из-за этого ты решил проветриться?

Фрэнк Харрингтон, руководитель берлинского Центра, прибыл к Лизл ровно в четыре часа.

— Тебе, надеюсь, уже надоело спать у Вернера на софе, верно?

Я смотрел на него, но ничего не отвечал.

— Мы действуем в замедленном темпе, – сказал Фрэнк, – но в конце концов новости до нас доходят.

— Ты их принес с собой?

— Я взял все, что нужно.

Он положил на стол и раскрыл дорогой дипломат черной кожи.

— У меня здесь даже указатель улиц от «А» до «Зет», одолженный у тебя в Лондоне. Извини, что так долго не мог вернуть.

— Ничего страшного, Фрэнк, – ответил я, швыряя указатель в свой раскрытый чемодан, чтобы этот нужный справочник здесь не забыть. – А где тот, кто все это доставил?

— Уехал обратно.

— Я думал, он задержится, чтобы я мог с ним побеседовать. Именно этого хотели в Лондоне.

Харрингтон вздохнул.

— Он вернулся к себе, – повторил Харрингтон. – Ты же знаешь, как живут люди в подобных ситуациях. Вчера он стал нервничать и в конце концов ускользнул от нас.

— Очень жаль, – констатировал я.

— Внизу хорошенькая девушка разговаривала с Лизл. Блондинка. Ей не больше восемнадцати. Не знаешь, где она остановилась?

Фрэнк Харрингтон… Щуплый, шестидесятилетний. Бледное лицо с серыми глазами и костистый нос. Черные, коротко подстриженные усы, какие обожают носить солдаты. А вопрос о блондинке – попытка переменить тему разговора. Правда, невзрачный Фрэнк всегда обращал внимание на женщин.

— Не могу тебе сказать, Фрэнк, – отвечал я.

Я начал разбираться в принесенных им бумагах. Некоторые представляли собой стенографические отчеты встреч в Форин Офис, когда сотрудники нашей секретной разведывательной службы отправлялись туда для специальных брифингов. Среди бумаг не замечалось действительно важных материалов, но факт того, что они попали обратно в восточногерманскую разведку, настораживал. Сильно настораживал.

Фрэнк Харрингтон сидел возле крошечного чердачного окна, откуда я обычно запускал бумажные самолетики, и курил вонючую трубку.

— Помнишь, как твой отец организовал вечеринку в честь дня рождения фрау Хенних. – Фрэнк Харрингтон был единственным известным мне человеком, который называл Лизл – фрау Хенних. – В салоне внизу играл оркестр из шести человек, а все представители черного рынка с Потсдаммерплац принесли закуски. Я никогда не видел такого изобилия.