Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун Страница 56

— Крайне опасный пруд-отстойник у заброшенной шахты? – предложил я вариант, и она захлопала в ладоши.

— Именно! Стоп, нет! Я не знаю, что это такое. Я хотела сказать… Что я хотела сказать?

— Ты перечисляла мои достоинства.

Перси посмотрел на меня через весь стол, будто говоря: «Зачем ты ей подсказал, мазохист?» И на этот вопрос я не смог ответить.

— Точно-точно! Ты ведь не просто красавчик. – Она уронила тяжелую голову на кулак, и мне стало ее очень жаль. – Дело не только в кудряшках и мрачном взгляде. Ты мне нравишься, Мариус Куин, потому что лишь ты никогда не видел во мне золотой трофей за игру в гольф.

Я не уловил смысл, поэтому так и сказал:

— Прости, я не уловил смысл. При чем тут гольф?

Тут она заметила крайне несчастную собаку и, так как я не реагировал на ее ласку, схватила в объятия пса.

— Ой, забудь, пожалуйста. Гольф тут вообще ни при чем. – Она перепрыгивала с одного на второе, но в итоге смогла сказать хоть что-то осознанное: – Я к тому, что все мужчины в деревне видят во мне лишь какой-то приз, который нужно завоевывать.

Я смотрел, как одной рукой она гладит собаку, а второй ярко жестикулирует.

— Почему ты не уедешь?

— Что, прости? – Было неясно, она обиделась или не услышала.

Я повысил голос:

— Я спросил, почему ты не уедешь из Хёртвуда?

Она засмеялась. Смех вышел совсем не девичьим, а грудным, глубоким хохотом. Лишь потом она осознала, что я не шучу.

— Боже, ты серьезно.

— Конечно, серьезно. Почему ты не уезжаешь?

— Мир для тебя такой простой, – сказала она, грустно вздыхая.

Снова уронив голову на кулак, она прикрыла на секунду глаза, голова начала сползать, и Люсинда резко очнулась. Несмотря на наш увлекательнейший разговор, этот процесс повторялся несколько раз, пока Люсинда не уснула на столе.

Перси понимающе застонал, и я решил, что стоит принести ей воды.

В маленьком баре в противоположном конце было чуть тише. Там собралась компания моих школьных друзей, чтобы помянуть Джеймса.

— Планировался ужин в твою честь, дружище, – сказал мне Ричард, пока я ждал, когда хозяйка пивной нальет. – Я планировал поздравить тебя с успехами, но праздник обернулся поминками. – Ричард выглядел очень скорбно – на нем было длинное черное пальто и такой же черный костюм.

Нэд, которого, скорее всего, в паб притащили шумные одноклассники, скромно поднял стакан в мою честь. Я узнал еще несколько парней сильно младше меня, в углу скучала Додо. В городе женщины обходили бы такое заведение стороной, но «Голова Герцога» была важной частью Хёртвуда, сюда приходили как мужчины, так и женщины. Это был и общественный центр, и ресторан, и больница – если вам из лекарств прописан душевный разговор, – и зал дебатов.

— За Джеймса! – поднял Ричард тост, и все выпили. – Он мало кому нравился, еще меньше его любили, но никто его не ненавидел.

— За Джеймса, – отозвались остальные, и я кивнул Додо. Она, казалось, все так же злилась, как тогда, убегая от меня с холма.

Я бы попытался с ней поговорить, но Ричард первый схватил меня за руку.

— Хорошо, что ты вернулся, Мариус, жаль, что при таких обстоятельствах. – Он держал в руке бокал бренди и медленно, почти до жалости тоскливо сделал глоток. – В деревни происходит черт-те что. Да, Джеймс мог помотать нервы, но он был достойный человек. Всегда помогал мне, подкидывал пару-тройку фунтов. Достойный был!