Тени над Невой - Янина Корбут Страница 59

Лавр, раздумывая, с чего начать беседу, сыграл на пуговицах льняного пиджака замысловатый пассаж и сел на стул красного дерева. Горничная уселась напротив и скоблила ногтем клеёнку.

— Не буду юлить, мне известно о ваших… хм… особых отношениях с хозяином.

Лавр вперил в Настасью тяжёлый взгляд. Она охнула, покраснела, потом побелела, потом долго лепетала что-то оправдательное.

— Так это правда?

— Нет, нет…

— Настасья, это Жемочкин велел вам отпроситься к матери?

— Ну… как бы…

— Вы можете быть признаны соучастницей, если не расскажете всё как есть.

— Хорошо, – поникла девушка. – Он попросил.

Лавр откинулся на спинку стула и присвистнул:

— Та-ак… Продолжайте. Как же он это мотивировал? Как он объяснил, зачем ему, чтобы вы к матушке поехали?

Последовала напряжённая пауза, после которой Настасья всё-таки решилась:

— Сказал, что Нева Леонтьевна стала шибко подозрительной. Что он с ней поговорить хочет наедине, задобрить, чтобы та дальше денежки давала. А когда я в доме, он не может… ну, вы понимаете? Мужское естество его противится со старухой кувыркаться.

— Не такая уж она была старуха. На десять лет его старше. Ей всего сорок шесть было. Вполне себе привлекательная женщина, особенно до встречи с Жемочкиным.

Тут уж Лавр разошёлся и поведал Настасье всё, что думал о происшествии с Невой Леонтьевной. Горничная снова побелела, до неё наконец дошёл весь ужас случившегося:

— Что же выходит? Он специально меня услал к матери?

— Мне видится, что так. Нужны ваши показания. Я даю вам слово дворянина, что за оказанную помощь отплачу добром. Ваше имя нигде не всплывёт.

— Да нечего рассказывать! Не виноватая я! Он же, Жемочкин, всего и попросил, чтобы я к матушке уехала да по пути эклеров в кондитерской заказала с доставкой. Абонемент закончился, а он хотел старуху подсластить. Она накануне узнала, что он снова в карты принялся играть…

— Что?

— Ой, это я так, ляпнула…

— Вам напомнить, что грозит за дачу ложных показаний?

Стеная и охая, Настасья принялась вываливать подробности, которые завсегда знают горничные. Начала, конечно, с оправдания себя.

Ею, ещё совсем юной девицей попавшей в дом Невы Леонтьевны, владело одно страстное желание: выбиться из нищеты. Стать хозяйкой в своём доме. Будучи от природы неглупой, она понимала, что ни сын Невы, ни тем более муж, стань он хоть трижды вдовцом, на ней не женятся. Однако с них можно было поиметь деньги, подарочки и некоторые поблажки.

— Я же с ним по мужской части ни-ни, только намёки да хиханьки. Мне ли не знать: поматросит да бросит. Как-то звал он меня в гостиницу, там комнаты сдают посуточно. Такой двухэтажный белый дом, знаете? Там, значит, такие просторные комнаты, зеркала, умывальники, цветы, постель всегда чистая и застеленная…

— Откуда вы знаете, раз никогда там не были?

Горничная покраснела и залепетала:

— Так говорят, говорят люди-то. А Жемочкин… Обещал денег дать, прилично. Чтобы я могла на курсах выучиться да в стенографистки пойти. Не хочу от капризов сластолюбцев зависеть, да и тряпкой махать тоже надоело.

— Так что там с картами?

— Я пыль протирала в гостиной, а хозяева разговаривали в спальне Невы. Та ему и давай выговаривать про карты. Я ещё удивилась: ни разу хозяина с картами не видала. А он у себя на работе балуется. Какой-то купец из столицы сына на лечение привёз, ну и оказалось, что это доктора старинный знакомый. И вот они там потихоньку стали в картишки-то резаться. Что-то наш приезжему задолжал, а тот возьми да и приди к Неве. Чтобы деньги стребовать. Та его послала куда подальше. Теперь-то, конечно, хозяин с купцом расплатится, а так и не знаю, как бы выкрутился.