Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 6

Чунеев даже покрутил головой — не ослышался ли он?

— Переворот? Глупая страшилка: какой может быть переворот, когда говорят пушки?

— Ты забыл, что наша государыня — немка. И все убеждены, что она имеет тайный провод из Царского Села в Берлин, по которому выдает кайзеру Вильгельму военные секреты.

— Еще одна глупость!

— Согласен с тобой: этого нет и не было. Но народ озлоблен и охотно верит всему дурному, что рассказывают про царское семейство. Даже убеждены, что Александра Федоровна спит с Распутиным, когда муж торчит в Могилеве.

— Это и у нас говорят, но не офицеры, а денщики, — подтвердил Лыков-Нефедьев. — Юденич в Кавказской армии как свет в окошке. Ему верят. Алексеев тоже пользуется авторитетом.

— Вам, извини, легче, — проворчал барон. — Потому что вы режетесь с турками. На западе дивизии истекают кровью, особенно у кого враги тевтоны. Вот же умельцы! Ни одна держава в мире не может долго воевать на два фронта. А эти держатся и дают прикурить и нам, и французам с англичанами. Крепкий народ и крепкая армия… Ладно, давай допивай и пойдем в оперативное управление.

Точно в указанное время Лыков-Нефедьев вошел в кабинет наштаверха и вручил ему личное послание Юденича. Он впервые видел вблизи главного в русской армии человека, в одиночку решающего вопросы огромного масштаба. Среднего роста, весь какой-то неказистый, Алексеев выглядел утомленным и нездоровым. Не иначе, тяжело ему давалось возложенное на старые плечи бремя…

Генерал-адъютант пригласил капитана сесть, прямо при нем вскрыл пакет и прочитал текст — сначала наспех, потом заново, но уже более внимательно. Разведчик ерзал на стуле: ситуация смущала его. Алексеев почувствовал это и пояснил:

— Я лишь хочу выразить вам свое доверие. Поскольку понимаю, что Николай Николаевич послал с пакетом самого надежного и исправного офицера.

— Благодарю, ваше высокопревосходительство, — только и нашелся, что ответить, кавказец.

Прочтя послание, наштаверх не менее пяти минут раздумывал. Потом встал и протянул Николаю руку:

— Передайте Юденичу, что я согласен с каждым его словом. Когда придет время, мы с ним будем действовать согласованно. Ступайте.

Николка дренькнул шпорами и вышел. Он не видел, как Алексеев первым делом сжег письмо комкава в пепельнице.

Глава 2

Из огня да в полымя

За три дня до приезда Чунеева в Могилев туда явился его отец. Приехал из Пицунды, завершив важное дело, и хотел доложить о результатах наштаверху. Но мудрый Таубе одернул его:

— Не спеши, там еще пена не улеглась.

— Какая пена? — насупился статский советник.

— По имени принц Ольденбургский, вот какая.

— Обиделся за своих любовниц?

— И за них, и за управляющего имением, и вообще…

Барон рассказал другу, что случилось в Ставке на прошлой неделе. К государю прорвался принц Ольденбургский, хозяин Гагр, верховный начальник санитарной и эвакуационной части и по совместительству главный неврастеник августейшего семейства. После того как Лыков арестовал в Гаграх нескольких германских шпионов, принц рьяно заступился за них, обвинив контрразведку в шпиономании и фальсификации улик. Государь возмутился и приказал военному министру Беляеву освободить невиновных и наказать преступных очковтирателей.

Изложив это, Таубе слукавил и не сообщил сыщику, что было потом. У него имелись для этого свои соображения. Сначала Николай Второй и впрямь поверил своему главному эвакуатору. Но вечером к нему пришел Алексеев и рассказал, как все было на самом деле. Предъявил при этом некоторые документы и пояснил, что «принц Сумбур»[10] действительно пригрел у себя во дворце в Гаграх мощную германскую разведывательную сеть, которую статский советник Лыков успешно разрушил. Государь остыл: ладно, оставим, как есть. Только Сумбуру ничего не скажем, пусть думает, что мой гнев покарает дурных шпиономанов…