Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 60

Наконец принесли кофе. Его подали в двух небольших кофейниках с электроподогревом, а вместе с ними – крошечные кружечки со сливками, сахар, обернутый в цветные бумажки с рекламой чая, а также обычные цветастые чашечки с блюдцами. Расписные чашечки с блюдцами! Они напомнили мне завтраки в своем детстве и то, как отец поправлял мою мать, она не совсем точно изъяснялась по-немецки. «Es geht um die Wurst. Буквально – все зависит от колбасы, что означает: от этого зависит все. Но: Mir ist alles Wurst, или – для меня все – колбаса, означает: мне вообще наплевать».

Мама лишь улыбалась и подливала кофе в цветастые чашки. Она-то хотела сказать, что нам может не хватить колбасы на ужин. Но у отца водилась привычка все усложнять сверх всякой меры. Это очень характерно для тех, кто в жизни всего добился сам.

— Зачем нам понадобилось играть во все эти игры и проверять при встрече, нет ли за нами хвоста? – спросил я. – Вполне могли просто встретиться здесь.

— А тогда мы оба находились бы здесь под наблюдением человека, посланного Фрэнком.

— Поступай как знаешь, Вернер, – сказал я.

— Фрэнк Харрингтон сильно обеспокоен, – доложил он.

— О чем он волнуется? – спросил я, не особенно стараясь скрыть раздражение. – Я думал, что Фрэнк не подпустит тебя к своему офису.

Вернер улыбнулся одной из своих особых восточных улыбок, она, как ему казалось, придавала ему загадочный вид.

— Мне не обязательно идти в офис, чтобы знать тамошние последние новости. У Фрэнка большие неприятности из-за Лондона. Ходят слухи, что налицо утечка информации. Фрэнк опасается, как бы из него не сделали козла отпущения. Он боится также, что они от него избавятся и заодно найдут способ оставить его без пенсии. У Фрэнка большие неприятности. Из него могут сделать козла отпущения…

— Вот черт!

— В случае, если Фрэнка отзовут, как, по-твоему, станет ли берлинская штаб-квартира меня использовать?

— Утечки информации нет.

— Ладно, – сказал Вернер, кивая головой.

Меня ничто так не смущало, как его попытки быть искренним.

— Вернулся Макс Биндер. У него жена и трое детей, и он не мог найти работу. Так что он, в конце концов, отправился обратно на Восток.

Макс Биндер учился в школе вместе с нами. Он отличался прилежностью. Всякий раз на Рождество он пел сольную партию из «Безмолвной ночи». Кроме того, у него хранилось несметное количество запрещенных нацистских значков, все мы жаждали их иметь, и Макс не жадничал. Он всегда был мне симпатичен.

— Макс – один из лучших, – сказал я. – Его жена с Востока, так, кажется?

— Они получили одну из квартир на Сталиналлее, какие называют «свадебными подарками». – Вернер употребил старое, коммунистическое название улицы. – Сейчас люди начали понимать, что эти жилища не так уж плохи. Во всяком случае, в них высокие потолки и множество встроенных шкафов и разных кладовок. А вот новые дома в Марцане на самом деле очень тесные. Там семья из четырех человек живет в комнате величиной с кладовку Макса.

— Ты был в последнее время на той стороне? Макса видел?

— Я встречаю его время от времени. У него сейчас хорошая работа. Служит чиновником – в должности главного таможенника.

В голосе Вернера прозвучало нечто такое, что привлекло мое внимание.

— Ты не повздорил с ним?

— С Максом? – Вернер каким-то беспокойным движением подлил себе кофе.