Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 60

— Ох, вы правы! Позвольте, я поймаю вам кэб.

— Спасибо.

Они встали, но внезапно девушка схватила Финнегана за рукав:

— Ой, смотрите! Это же тот старичок, Моррис!

Благообразный старичок с тросточкой появился из-под арки и, быстро оглядевшись по сторонам, прижался к стене здания.

— Что это он задумал? – недоуменно спросил газетчик. – Давайте за ним проследим!

Они пригнулись и осторожно высунули головы поверх спинки скамьи.

Сквозь решетку им было видно, как Моррис медленно двигался вдоль здания, ощупывая рукой стену. Вдруг он остановился и вытащил из-за пазухи какую-то трубку, похожую на дудочку, только оба конца у нее расширялись в виде воронок – одна поуже, другая пошире. Более широкую воронку старичок приставил к стене, а к противоположному концу прижался ухом.

— Что он делает? – удивленно прошептала Патрисия.

— Он прослушивает стену стетоскопом, – пояснил Кэмпбелл инспектору Найту. – Бедняга! Давайте подойдем.

Они приблизились к старичку. Тот прервал свое занятие и внимательно посмотрел на обоих. В выражении его лица не было ни намека на узнавание.

— Хотите узнать здешние тайны? – негромко спросил Моррис.

— Очень, – ответил хирург.

— Приходите через час на Тафтон-стрит, шестьдесят пять.

Моррис спрятал стетоскоп за пазуху и бодро засеменил прочь. Инспектор с жалостью, а доктор Кэмпбелл – с болью посмотрели ему вслед.

— Можно не приходить, – вздохнул хирург. – Он уже все забыл.

— Что с ним такое? Он не в себе?

— Это трагическая история, инспектор. Когда-то мы работали здесь вместе – Моррис, Хилл и я. Моррис был хорошим хирургом и славным человеком. Без памяти любил свою жену. Десять лет назад случилось несчастье: она заболела чахоткой. Моррис испробовал все способы лечения, дошел даже до того, что обращался к какому-то деревенскому колдуну. Но ничего не помогало – случай был безнадежный. И вот, представьте, нашелся мошенник, который предложил некое новое чудодейственное снадобье. Стоило оно, естественно, огромных денег. Как мы ни отговаривали Морриса, он, чтобы заплатить, продал свой дом и вообще почти все, что имел. А этот негодяй взял деньги и скрылся. Жена Морриса вскоре умерла. А сам он от горя помутился рассудком. С тех пор он регулярно появляется во дворе больницы и рассказывает врачебные истории, которые сам же и выдумывает.

— Да, действительно, очень печально, – посочувствовал инспектор. – Хм, однако, знаете, Моррис показал нам своего внука, у которого, по его словам, полгода назад отняли почку.

— Увы, это тоже выдумка. У них с Кларой не было детей и, соответственно, внуков.

— Но я своими глазами видел шрам у мальчика на пояснице! – удивился Найт.

— На пояснице? Полгода назад? Слева? Постойте-ка… Этакий тощий сорванец лет семи, рыжий, как морковка?

— Верно.

— Наш пациент. Свалился с дерева и напоролся на сломанный сук. Джонни, кажется, его звали, – Кэмпбелл улыбнулся при воспоминании. – Славный парнишка! Ему было больно, но он не унывал, наоборот – веселил все отделение. Его зашивал Патрик Хилл, и, уверяю вас, обе почки он оставил на месте, равно как и все остальное.

— Спасибо, вы меня убедили.

— Вам еще что-нибудь от меня нужно?

— Только одна просьба: нельзя ли мне сейчас повидать доктора Хилла?

Кэмпбелл нахмурился.

— Всего лишь на одну-две минуты, – настаивал инспектор.