Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун Страница 60

— А во‑вторых?

— А во‑вторых, – я не планировал приводить второй аргумент, когда начал представляться. – А во‑вторых, я показал вам лицо. Если бы я планировал убить спящую подругу, то, наверное, скрыл как-нибудь свою личность.

Он, задумавшись, приложил палец к щеке.

— Откуда мне знать, что вы Мариус Куин? Вы сможете это доказать?

— Ну, я родился в этой деревне. И я писатель. Лауреат Премии детективных авторов Центрального Суррея. – Смешно, как этот титул и гордость, и повод себя ненавидеть. Необычная такая победа.

— Кто угодно может это знать. – Его выражение лица стало еще более неодобрительным. – Скажите что-то, что знает только Мариус Куин.

— А вы как проверите, что это правда.

Этот вопрос его не убедил. Констебль недовольно крякнул:

— Говорите.

— Ох, э-э-э… Так. У меня сильнейшая фобия грызунов.

— Даже бобров боитесь? – Это его невероятно удивило.

— Нет, пожалуй. Они полезные ребята.

— А дикобразы?

— Дикобразы мне не встречались. Меня пугают крошечные животные в больших группах. Особенно крысы. – Подумать никогда не мог, что придется обсуждать с полицейским мои взгляды на разных животных. – А как это докажет мою личность?

В этот момент констебль стянул свой шлем ниже на лоб и рассмеялся.

— Да я вас разыгрываю, мистер Куин! Я видел вас с инспектором сегодня днем, и он сказал помогать вам со всем. Я буду охранять Тилли Хитон, провожу ее и останусь неподалеку, пока меня не сменят в шесть утра. Как минимум.

— Спасибо, констебль. Ценю.

— Да не за что, сэр. Но, если честно, я умираю от жажды, очень хочется чего-нибудь выпить.

Я залез в карман и достал шестипенсовик, бросил ему.

— Так-так-так, а это можно расценивать как взятку, сэр! – Он кивнул и ушел, посмеиваясь.

Я засунул голову обратно в дом, закрыв окно. Потом решил воспользоваться возможностью и осмотреть дом на предмет потенциальной опасности. Когда я вернулся, Люсинда открыла глаза.

— Какой сейчас год?

— Все еще 1928-й. Хочешь поужинать?

Встала она не сразу, какое-то время просто смотрела в пустоту, не шевеля головой.

— Кофе!

Я пошел в ее кухню второй раз за день, на этот раз заваривать ей кофе. Пару минут Люсинда восстанавливала связь с миром, а затем подошла ко мне, прижимая одну руку к голове, а вторую к животу.

— Надо бы арестовать того, кто придумал алкоголь.

— Передам констеблю. – Я поставил перед ней кружку кофе, она тут же обхватила ее ладонями, будто продрогла до костей.

Когда кофе достаточно остыл, она сделала скромный глоток и словно сразу пришла в себя.

— Утром я сказала, что ты спасешь мою жизнь. И вот мы здесь.

— Я рад помочь, но думаю, любая разносчица чая[7] справилась бы с этой работой не хуже меня. – Я решил ничего не говорить про мужчину в ее кустах. Алкоголь выветривался, и Люсинда снова нервничала.

— Прости, Мариус, за все, что я наделала и наговорила. – Она будто пыталась спрятаться за чашкой. – Тилли заставила меня пойти с ней в паб, а я пить не умею.

Я сел напротив Люсинды, а Перси устроился в углу спать. Кофе мне не требовался, да и не хотелось, но приятно было смотреть, как Люсинда оживает.

Улыбка сама растягивала губы.

— Не надо извиняться. Я и похуже вел себя.

— Что нам стоит обсудить? – спросила она, скрывая смущение. – Что думаешь по йоркширскому капитанскому вопросу?