Девятый перстень - Елена Леонова Страница 61

— Нет. Всё было у неё. Да и вещей Софьи в редакции уже не осталось, ну столько времени прошло, как-никак.

— Ясно.

— Больше, пожалуй, мне и нечего рассказать, к сожалению.

— Я понял. Ладно. Спасибо, — Филипп встал.

— Да не за что, — Владимир протянул писателю руку на прощание. — Если надумаете пойти в журналистику — обращайтесь. Как я понял, вы писатель?

— Верно.

— Ну что ж, талантливые люди нам нужны.

— Спасибо.

Глава 48. Москва. Вторник. 17:00

Филипп вышел на улицу в раздумьях. Он успел прочитать бумаги матери, среди которых нашёл снимок, но в них не было ничего, что бы говорило о монголах или Даурии, лишь описание какой-то местности, возможно населённого пункта.

— Простите, — услышал он женский голос.

Писатель обернулся, увидев рядом невысокую женщину с короткой стрижкой и в очках.

— Я дико извиняюсь, но случайно услышала ваш разговор с Володей. Вы сын Сони?

— Да. Софьи Журавлёвой.

— Вы расспрашивали про материалы, которыми она занималась в тот год… Перед тем как… — женщина запнулась.

— Да-да. Хотел узнать, над чем мама работала.

— Я так и поняла. Но Володя мало знает, он с ней хоть и общался, но в тот год уже меньше.

— А вы, простите, кто?

— Меня зовут Светлана. Я дружила с Соней.

— Владимир сказал, что она писала о монголах. У меня есть снимок, — Филипп показал фото Светлане. — Вы знаете, кто этот мужчина — Мирон?

— Нет, к сожалению, не знаю. Но Соня действительно ездила в Даурию, это на границе с Китаем и Монголией. Уникальное место: стык трёх границ, подобного в нашей стране больше нет.

— А более подробно о её статье вы можете рассказать? — с надеждой поинтересовался Филипп.

— Я — нет. Володя, судя по всему, не упомянул, но Соня ездила в Даурию не одна. С ней был один наш коллега. Борис Осипов.

— А он работает у вас ещё? Я бы с ним хотел поговорить.

— Нет. К сожалению, Борис погиб в тот же год, что и Соня.

— А что случилось?

— Самоубийство.

— Боже, — тихо произнёс Филипп.

— Да. Мы были тогда в шоке. Два наших коллеги — и такие трагедии в один год.

— Возможно, близость границы Монголии как-то связана с темой её статьи? — предположил писатель.

— Вероятно, но, повторюсь, деталей я не знаю. Но вы можете поговорить с женой Бориса. Она живёт в Москве. Я дам вам её телефон. Вдруг она что-то знает?

— О, отлично. Буду вам признателен.

Филипп записал телефон супруги Осипова.

— Но вот что я ещё помню: Соня упоминала мыс Рытый. Говорила, что главное находится там. И это очень сакральное место.

— Сакральное место? В каком смысле?

— Не знаю. Вообще, когда она вернулась из той поездки, то была сама не своя, понимаете? Нервной, напряжённой… беспокоилась о чём-то.

— О чём?

— Сложно сказать, — пожала плечами Светлана, — она мне казалась тогда очень задумчивой, но с расспросами я не лезла.

— Ясно. Спасибо вам.

— Пожалуйста, — женщина улыбнулась. — Вы очень похожи на мать, — она погладила Филиппа по руке, — и она вас очень любила.

Писатель проводил Светлану взглядом, пока она шла ко входу в редакцию.

Информация, которую он узнал, была странной. Почему мать вдруг заинтересовалась монголами? И какой областью истории этой народности? Возможно, действительно, близость границы с Монголией натолкнула её на какой-то сюжет? Но что именно она выяснила? И кто тот загадочный источник, поделившийся с ней данными, натолкнувшими мать на исследования? А Даурия и мыс Рытый? Это как с этим связано?