Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 61

— Ну и молчите! – ласково смеясь, перебил ее Вельтищев. – Это, конечно, пустая и совсем неосновательная скрытность, но что же делать, если уж у нее характер такой!.. Я нахожу даже, что в данном случае по отношению ко мне эта скрытность является в ней, коли хотите, высокоблагородною чертою: она, вот видите ли, даже и вам не хотела сказать моего имени. О, я очень, очень ценю в ней это!.. Но я, как от родной матери, от вас не скрываю, тем более что вы – моя будущая теща.

Вельтищев почтительно и нежно поцеловал ее руку. Ольга Романовна совсем умилилась и растаяла от такой любезности и чести.

— И знаете ли, – продолжал он с дружескою искренностью. – Вы не тревожьте и не нарушайте ее скрытности!.. Пусть ее думает, что вы про меня и не знаете, если уж ей так хочется! Вы, пожалуй, коли хотите, можете и не говорить ей, что я был у вас, что мы с вами виделись и так откровенно обнаружили все дело… Да и действительно, лучше не сообщайте ей про это свидание… Я очень понимаю то деликатное и тонкое чувство, которое заставляет ее скрывать от вас мое имя и участие! О милая Людмила! – засмеялся Вельтищев. – Но потом, – прибавил он, – потом, когда мы обвенчаемся, – мы вместе с вами дружески посмеемся и пошутим над нею. Не правда ли, chere maman? – нежно заглянул он ей в масленые глазки, снова целуя ее пухлую руку.

— О, конечно, конечно! – закатила она к потолку свои умиленные взоры. – Вы действительно правы, да я и сама нахожу теперь, что до времени лучше скрыть от нее наше свидание и разговоры.

— Да, – согласился Вельтищев, – вы этим меня даже очень обяжете. Пусть она до времени ничего не знает, а уж лучше я сам буду иногда заезжать к вам и откровенно поверять ход дела бракоразводного и все прочее – можно и посоветоваться, и подумать вместе, и вообще побеседовать с вами по душе. Не так ли?

Нежная маменька была необыкновенно польщена таким высоким вниманием к своей особе.

— А между прочим, вот что, – с скромной улыбкой заговорил Вельтищев, вынимая из своей собольей шапки изящный сафьяновый футляр. – Позвольте мне, в качестве будущего зятя и в благодарность за вашу услугу, просить вас принять от меня на память эту скромную безделку… Это пока еще первая, но надеюсь, конечно, не последняя! – любезно прибавил он, раскрывая перед изумленными глазами будущей тещи изящный золотой браслет, осыпанный бриллиантами вокруг прелестного и крупного рубина.

Ольга Романовна была так удивлена, так польщена, так обрадована этим вовсе уж нежданным сюрпризом, что только ахнула и в безмолвном восторге глядела разбегающимися глазами на драгоценную вещицу.

— Позвольте мне самому надеть его на вашу руку! – еще любезнее и милее предложил Платон Васильевич.

Сияющая балерина протянула ему свою длань, обнажив ее почти по локоть, не без некоторой претензии на кокетство.

Немудрено: она была счастлива – она вспомнила старину…

Увы! – для нее давно уже минуло то блаженное время, когда шальные поклонники делали ей такие ценные подарки!.. И теперь, при таком неожиданном сюрпризе, ей невольно вспомнились прежние годы и приятно, очень приятно было вспомнить это счастливое золотое время.

— О, да какая, однако, у вас еще прелестная рука! – застегивая браслет, сказал Вельтищев тоном такого изумления, как будто он и взаправду был поражен столь приятною неожиданностью. – Ей-богу, да это прелесть что за рука! Какая свежесть! Какая белизна! Какая форма изящная!.. Нет, как хотите, но я не могу удержаться, чтобы еще и еще раз не поцеловать ее!