Тени над Невой - Янина Корбут Страница 61

— Именно! Душевнобольной, часто не признавая власти гражданских и нравственных законов, готов нарушить их, чтобы привести в исполнение свои несбыточные планы и дикие желания. Если бы он обратился ко мне, уверен, мы бы смогли решить его проблему. Полагаю, его зацикленность на Неве можно связать с обликом его матери. Он увидел в моей супруге её образ, в нём стали просыпаться необузданные желания отомстить…

— И тут вы оформляете абонемент на доставку сладостей, фактически давая ему пропуск в дом вашей супруги, которая к тому же за последнее время стала очень похожа на его мать и на первую его жертву, работницу фабрики Евлампию.

— К чему вы это…

— Думаю, это вы убили жену! Не своими руками. Вы подослали к ней Петра…

Брови Жемочкина поползли вверх:

— Так вот вы что задумали… Бросьте вы эти фантазии! Пусть полиция делает свою работу. Знаете, молодой человек, у вас очень занятный случай с этими видениями. Я бы мог помочь вам. На самом деле мог бы. Не стоит пытаться укусить змею за хвост.

— Вы картёжник! – воскликнул Лавр чересчур громко. На них стали оборачиваться посетители кладбища с соседних дорожек, и ему пришлось чуть приглушить свой голос. – Я тоже вчера кое-куда телефонировал и знаю, что вы проиграли своё состояние.

— Грехи молодости! Кто не ошибался, тот пусть первым бросит в меня камень. Вот, кстати, увесистый. Подать?

— Не юродствуйте, лучше признайтесь. Чистосердечное покаяние будет учтено при вынесении приговора. Вы же знаете, что я прав!

Приблизившись вплотную, так, что они едва ли не соприкоснулись носами, Жемочкин обдал Лавра ароматом лакричных конфет.

— Чисто гипотетически, вы правы. Молодому мужчине может мешать его дряхлеющая жёнушка, да? Опять же, состояние. А брачный уговор гласит, что в случае развода муж не получит ничего. Обидно, так ведь? Классическая история, только убийца не я, зарубите себе это на носу! Я был в клинике, весь персонал врать не станет.

— Кстати, а чего вы на кладбище зачастили? Просите прощения или пытаетесь вызвать дух покойной Невы Леонтьевны? Может, хотите узнать, где покойница хранила свои бриллианты?

— А вы, Лавр, не хотите ли проведать батюшку? Насколько я знаю, его убили эти мамкины революционеры, у которых за ушами не мыто? Хороший, говорят, был человек, жаль, ничего вам не оставил. Ну, кроме способности, напившись пьяным, видеть то, чего другие не видят…

— Вы подлец! Я доверился вам как доктору, а вы сейчас используете этот секрет, чтобы ударить побольнее.

— Вы первый начали.

— Я делаю свою работу. Убийцы должны сидеть в тюрьме, разве нет?

— Ничего, ничего. Вы так молоды! Я бы рекомендовал вам жениться. Иногда, знаете ли, помогает.

— И всё-таки я засажу вас за решётку!

Усмехнувшись, Жемочкин ухватил Лавра за пиджак:

— Не советовал бы грозить человеку, который в одночасье может открыть клетку и выпустить на вас зверя пострашнее Петра…

Жемочкин, намекавший на своих особых пациентов, способных расправиться с Лавром, не успел договорить. В этот момент под пиджаком у Лавра прокатилась волна, а из рукава показалась остренькая мордочка хорька. Лавр ещё не успел понять, что происходит, а хорёк уже со всей силы ухватил Жемочкина за палец, которым тот придерживал пуговицу Лавра.

— А-а-а! – как-то по-бабьи завопил доктор, отскакивая. Он зацепился за край оградки, замахал руками и повалился на спину. Пытаясь подняться, он не смог поверить своим глазам. Хорёк покинул тёплый рукав и, ощетинившись, наступал прямо на него.