Грехи маленького городка - Кен Джаворовски Страница 63

Мне не удавалось отделаться от ощущения, что она манипулирует мною так же, как мэром. Я слышал слова, но за ними не стояло чувств. Реплики казались пустым звуком.

— И давай на этом остановимся, Лили.

— А что там было-то? Что ты нашел в том доме?

— Дай мне еще денек-другой. Нужно кое-что обдумать.

Она притихла, наверное, тоже взвешивала свои возможности. Я ждал. Наконец она принялась ко мне ласкаться, и я понял, что купил себе небольшую отсрочку.

— А может, лучше расскажешь мне остальное во Флориде? – услышал я.

Мне не хотелось давать Лили почву для дальнейших размышлений. Но нужно было, чтобы она помалкивала, хотя бы пока детективы не уедут из города.

— Да, разумеется, во Флориде, – сказал я, на самом деле не собираясь с ней туда отправляться.

Это тоже были просто слова.

Келли

Я развернулась и быстро поехала обратно к стоянке трейлеров.

— Не нужны мне никакие лекарства, – твердила Габриэлла, – я нормально себя чувствую.

— Но потом тебе может стать хуже. И вот еще какое дело… тебе выписаны очень сильные обезболивающие. Если их примет та девушка или кто-то другой, исход может оказаться смертельным. А если такое случится, полиция по этикеткам доберется до нашей больницы, и меня притянут как соучастницу дела об убийстве.

Мы добрались до стоянки. У главного входа на деревянном стенде красовалась ее схема, и на ней было около двухсот мест под трейлеры. Я застонала. И выругалась. Причем далеко не один раз. А Габриэлла показала на трейлер с табличкой на двери, которая гласила: «Управляющий».

— Останься в машине, – сказала я.

— И не мечтайте, – возразила девочка и направилась вместе со мной к трейлеру. Я постучала. С той стороны послышался надрывный кашель, а секунд через десять кто-то смачно сплюнул.

Потом дверь отворилась, и перед нами предстала высокая, худая как жердь женщина в возрасте от пятидесяти до шестидесяти, а то и за шестьдесят, не разберешь, в розовом махровом халате и с бигуди на голове. Глаза у нее вопросительно расширились, а на лице появилось выражение, которое говорило: «Лучше бы новости были хорошие».

— Здрасьте, – сказала я, – мне нужно найти кое-кого из здешних.

Выщипанная бровь слегка приподнялась. Я подождала, не получила ответа и продолжила:

— Одну девушку. Она… ее зовут Келси, фамилии не знаю.

Снова возникла пауза. Я даже засомневалась, говорит ли эта женщина по-английски.

— Может быть, вы ее знаете?

Она улыбнулась, но без малейших признаков веселья.

— Я, дорогуша, управляющая, а не справочное бюро.

— Извините, мне и правда очень неловко. Но…

— Зачем вам понадобилась Келси?

— Вы ее знаете?

— Я задала вопрос, – по голосу женщины можно было предположить, что она забавляется и диалог доставляет ей удовольствие, – и теперь вам нужно на него ответить. Так обычно и делается во время разговоров.

— Вы правы. Извините.

— Вы уже это говорили.

— Да, простите.

— Хватит извиняться. Просто ответьте.

— Хорошо. Буду предельно честна. Мы подвезли Келси, а она взяла кое-что из нашей машины. Нам нужно вернуть эту вещь.

Женщина издала похожий на кудахтанье смешок. Курица, которая выкурила пачку сигарет и выпила около литра сливянки, кудахтала бы именно так. Смешок перешел в кашель, а прокашлявшись, наша собеседница снова захихикала. Может, я посмеялась бы с ней вместе, но наше с Габриэллой положение не располагало к веселью.