Общество забытых мучеников - Анви Рид Страница 63

— Сегодня мы поговорим об эристике, – огласил тему занятия мистер Хан. – И дабы избежать неловких пауз, я исключу ваши ответы на вопрос, что же такое эристика, из цепочки нашего разговора. Сегодня будет монолог. Хотя данная тема и подразумевает иное.

Соль услышала, как на задних партах Лаура зашептала Гретте: «Эристика – это…» Ей, конечно же, надо было выделиться и лишний раз доказать, что она самая умная в этом чертовом классе.

— Эристика была придумана софистами. – Но Соль была умнее и вместо шепота выбрала громкий голос, который услышали все студенты в кабинете, а не только соседка по парте. – В переводе с греческого означает «искусство спора». Или же «искусство ведения дискуссии».

— Правильно, мисс Чи, – похвалил ее профессор, – но впредь попрошу воздержаться от комментариев. Как я и сказал, сегодня вы лишь слушатели.

— Цель эристики – не просто спор, – вдруг так же громко заговорила Лаура. – Это, в первую очередь, достижение желаемого и победа в дискуссии любой ценой.

— Изначально эристика понималась как средство поиска истины. – Соль не собиралась сдаваться. – Убеждение других в правильности своих высказываний и взглядов.

Перешептывающиеся до этого студенты замолчали, теперь с интересом наблюдая за вспыхнувшей ссорой. Дискуссия во всей своей красе. Показательное выступление только здесь и только сегодня. На арене цирка – Соль Чи и долбаная Лаура Дальмайер, которая между смертью и длинным языком явно выбрала бы второе.

— Никого не заботит истина и справедливость, Чи. Ты должен отстаивать себя и свою правоту всегда и везде. – Лаура встала из-за парты и оперлась на нее руками.

— Это полемика, тупица. – Соль тоже вскочила.

— Сам Аристотель определял эристику как искусство ведения спора нечестными путями.

— Твоя позиция слаба и ошибочна, Лаура. – Соль скрестила руки.

Внутри Соль роилась тревога, и там же она должна была остаться.

— Не слабее твоей. – Лаура ехидно улыбнулась. – Или ты уже забыла, как хотела покончить со всем, стоя у окна в туалете?

Соль почувствовала, как ее внутренние органы съежились и разбежались по углам от злости, волной растекающейся по всему телу. Гнев заструился по венам, перемешался с кровью и хлынул прямо к сердцу, бешено бьющемуся в грудной клетке.

— Девушки, займите свои места, – голос профессора звучал как будто издалека.

Соль не слышала его. Она видела перед собой лишь Лауру, которая специально выводила ее из себя.

— Вы сейчас стали свидетелями спора, но не простого, а нарушающего морально-этическую сторону конфликта.

Его голос становился все тише и тише. Соль забегала глазами по партам. По рукам учеников и учениц. И обнаружив то, что искала, наконец позволила злости выйти наружу.

— Ах! – вскрикнула Айя.

В ее руках треснуло зеркало, и осколки со звоном посыпались на пол. Второй Соль этого было мало. Она требовала больше – во всех смыслах этого слова.

— Соль! – Айя вскочила с места, показывая классу раненую руку. – Я-то здесь при чем?

Лаура усмехнулась.

— Мисс Чи, я буду вынужден…

Но что профессор Хан там будет вынужден сделать, Соль так и не узнала, потому что вылетела из кабинета быстрее, чем Лаура бросила в ее адрес что-то, что задело бы ее еще сильнее. Сделало бы еще больнее.

Две ночи назад Соль снился отец. Он говорил ей, что она слабая и никчемная. Ругал, кидался вещами и просил никогда не возвращаться. Соль стала позором их рода. Стала скурой, которой не было места среди обычных людей. Скурой, недостойной любви.