Отстойник душ - Денис Нижегородцев Страница 66

— Не полгода, а четыре месяца. И кнопка тоже не красная, а… — но Двуреченский не успел договорить, потому что Георгий перебил его, обрушившись праведным гневом.

— Да какая, на фиг, разница, какого цвета твоя кнопка?! Скажи просто, что ты — мерзавец! Ты полгода меня обманывал! Скрыл от меня большую часть обещанной доли от клада, из-за которого мы рисковали вместе.

В ответ из темноты послышался сдержанный смех. Но это только еще больше раззадоривало Ратманова:

— …А потом притворялся старым маразматиком, утверждая, что ни черта не помнишь! И я остался один в этом чертовом времени, без шансов вернуться домой!

— Успокойся, Жоржик, как говорят американцы, бизнес есть бизнес. Ничего личного.

— Ничего личного?! — взорвался Георгий и попытался ударить Двуреченского, даже не видя его. Но тот ловко перехватил руку и добавил шепотом:

— Ты стал частью большой игры, Жоржик. Такой же пешкой, как и я, как и мы все. Ничего личного, повторяю. Однако ты мне нравишься!

— Спасибо! А ты мне — нет! — выпалил Ратманов.

— Бывает. Но любая пешка имеет шанс выйти в дамки. И ты еще можешь это сделать, Георгий! Мы можем.

— Да пошел ты!

Ратманов понимал, что даже гипотетически у новой авантюры Двуреченского не может быть никаких шансов реализоваться. Они были заперты в какой-то темной клети. Весь дом был напичкан агентами всех возможных служб и времен. И Двуреченский должен был, наконец, признать себя припертым к стенке и проигравшим!

Однако Викентий Саввич, по-видимому, даже улыбался в темноте.

— Не все так плохо, как тебе видится… — начал он.

— Да я вообще ни хрена не вижу! — признался Георгий.

— Тем более.

И Двуреченский предложил сделку. Он по-прежнему был уверен, что сможет выйти сухим из воды. Но только вместе с Ратмановым, в связке с прежним подельником, как в старые добрые времена.

— Я не хочу больше быть ничьим подельником! — воскликнул Георгий, который уже почти полгода пытался завязать с преступным прошлым налетчика Ратманова.

— Как бы не так, — усмехнулся Двуреченский. — Когда, говоришь, ты в последний раз нарушал законы Российской империи? В феврале? А в марте уже нет? Ну ты молодец, суд должен принять это во внимание… И ты сейчас про какую именно банду говоришь: Хряка или Казака, в какой ты меньше наследил? Ну и не хочу лезть не в свое дело, но кто там мухлевал с доказательствами, чтобы под сурдинку привязать к покушению на последнего Романова своих прежних подельников? А те в это время спокойненько выпивали в кабаке да тр… али баб и никого мочить не собирались!

«Вот змей!» — подумалось Георгию, хотя в глубине души он был согласен с Двуреченским.

А вслух сказал:

— В любом случае это не повод для меня идти против своих, законников, которые работают в охранке или в Службе эвакуации пропавших во времени.

— Законники? — Двуреченский снова посмеялся. — Ни агенты здесь, ни твои кураторы из будущего до сих пор как-то особо не интересовались твоей судьбой, а, Георгий? Без зазрения совести заслали этакого орла в прошлое, да еще и неоднократно, но не предупредив ни разу! В первый раз, скажу я тебе, когда в тебя стреляли в две тысячи двадцать третьем, это ж тоже было сделано по их указке. Я тебе потом все подробно расскажу. И, разумеется, научу возвращаться домой, даже без посторонней помощи! — пообещал он.