Метод исключения - Дональд Уэстлейк Страница 66

Я говорю:

— Билли, это первый раз, когда ты сделал нечто подобное. Это первый раз, когда ты вообще пошел с кем-либо на взлом магазина.

Я поднимаю бровь и указываю на него, давая понять, что теперь его очередь говорить.

— Да, – соглашается он, глядя на мой палец.

— Верно, – говорю я. – Я не знаю твоего друга, не знаю, что он скажет и захочет ли свалить вину на тебя, но что бы он ни говорил, Билли, никогда не отступай от правды. А правда в том, что это первый раз. Ты первый раз участвовал в краже со взломом. Этого магазина, другого – какого бы то ни было места.

— Да, – повторяет он. Теперь он выглядит как утопающий, увидевший человека с веревкой.

— Это все, что тебе нужно помнить, – говорю я, а затем раскрываю объятия. – Билли, иди сюда.

Он подходит, и я крепко обнимаю его, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Мы прорвемся, Билли, – шепчу я ему на ухо. Он моего роста, но не такой крепкий. – Мы прорвемся, выберемся, и с нами все будет хорошо. С нами все будет хорошо, дорогой. Все будет хорошо, любовь моя. Все будет хорошо, милый.

И тогда он плачет. Ну, мы все плачем.

* * *

Мы едем домой. На часах немногим больше трех утра, но для меня сегодняшняя ночь еще не завершена. Марджори говорит, какой я молодец, как хорошо держался, а я отвечаю:

— Еще ничего не кончилось. Все только начинается. Предстоит еще многое сделать.

— Утром нам нужно вызвать адвоката.

— Еще до утра, – уточняю я. – Предстоит еще многое сделать сегодня ночью. Но и утром тоже. Адвокат. Кто у нас был адвокатом, когда мы покупали дом? Помнишь его имя?

— Амготт, – говорит она. – Я позвоню ему, если хочешь.

— Возможно, так будет лучше, – соглашаюсь я. – Чтобы позвонила именно мать.

* * *

Я не загоняю машину в гараж, потому что мои дела на сегодня еще не закончены.

— Что случилось, Бёрк? – спрашивает Марджори.

— Небольшая зачистка, – говорю я.

Она идет за мной в комнату Билли – ту самую комнату, что в последнее время стала такой опрятной, а я-то думал, это потому, что у него больше нет денег на покупки. Я открываю дверцу шкафа, отодвигаю одежду в сторону, и вот оно. Он соорудил там целый стеллаж для софта – три полки, забитые добром. Наверное, на тысячи долларов; куда больше, чем нужно, чтобы мелкую кражу переквалифицировали на крупную.

— О, Билли, – тихо говорит Марджори, будто вот-вот упадет в обморок.

— Нам нужно от этого избавиться, – говорю я. – Прямо сейчас, пока сюда не явились с обыском. – Я улыбаюсь, пытаясь поднять ей настроение. – Наконец-то нашлось применение всем тем пластиковым пакетам из супермаркета, что ты так бережно хранишь.

Мы приносим мешок с пакетами из кухни, набиваем их разноцветными коробочками и выносим к боковой двери. Никто из нас не хочет спать.

У Билли должны быть эти вещи, он должен знать о них и иметь с ними дело, если хочет преуспеть в грядущем новом мире. Я должен был обеспечить его ими – так он не отстал бы от прогресса. Вот моя ошибка. Билли не виноват в том, что стремился их заполучить. Он был прав. Но зашел слишком далеко.

Я, конечно, никогда не скажу ему ничего подобного. У отца есть обязанности. Вытащить его из переделки, но не одобрять и уж тем более не поощрять.

Шесть пакетов заполняют заднее сиденье «Вояджера». Я думал поехать один, но Марджори хочет со мной, и я рад ее обществу.