Тень - Роман Путилов Страница 67

— А на каком объекте вы вчера изволили пребывать? — улыбнулся я: — Хотя это не мое дело. А вот относительно прораба каменщиков я хотел бы с вами поговорить. Вы не знаете, где он сейчас реально обитает? Просто человек получил зарплату на всю бригаду и исчез, на работу несколько дней не выходит. Мы волнуемся, не случилось ли чего нехорошего. Это же вы его на работу рекомендовали?

— Я никого не рекомендовал! Мне сказали, что есть такой человек, я с ним поговорил и отвел к директору, тот его и принимал на работу. Я к этому человеку никакого отношения не имею. А сейчас, если у вас больше нет ко мне вопросов, я пойду. — довольный своим спичем строитель засеменил к выходу.

Мстя от главного строителя ждала меня у входа в кабинет юридического бюро. Десяток рабочих в пыльных спецовках стояли что-то оживленно горланили у двери, держа в руках какие-то бумаги.

Первой моей мыслью было укрыться в кабинете моего соседа — профсоюзного босса, Кости Герлингера, сделав вид, что я не я и лошадь не моя, попив чаю до обеда, к каковому непрошенные гости разбегутся, но меня уже заметили.

— Это вы председатель жилищной комиссии? — десяток голов повернулись в мою сторону.

— Нет, это не я! — почти радостно ответил я, показывая рукой на дверь кабинета, в котором только что хотел укрыться — формально, председателем жилищной комиссии был, уже упомянутый, Константин Генрихович Герлингер, который выдавал ордера и подписывал решения жилищной комиссии, а как Сталин при Бухарине, только подготавливал бумаги. Ну вы поняли, я был просто секретарем. За дверью как раз раздавался голос Кости, который обсуждал со своим замом результаты какого-то футбольного матча.

Я только успел прижаться к стене, когда толпа работяг, оглушительно грохоча тяжелыми ботинками- «говнодавами», пронеслась мимо меня к заветной двери профкома.

Смыться я не успел — через две минуты дверь моего кабинета рывком распахнулась, на пороге замер мой приятель Костя Герлингер, из-за широких плеч которого выглядывал десяток разгневанных лиц давешних пролетариев.

— Паша, ты почему людей ко мне отправил? — Костя сердито хмурил брови: — Они, вообще-то, к тебе пришли!

— Меня спросили — я ли являюсь председателем жилищной комиссии? Насколько я помню, с утра председателем комиссии был ты. — лихо отбрехался я: — Точнее надо свои вопросы формулировать…

— В общем, это к тебе…- Костя, оставив дверь открытой, ретировался, спеша вновь погрузиться в футбольные страсти. Ну, а мне осталось только выдавить фальшивую улыбку:

— Проходите, товарищи. Слушаю вас.

Через минуту даже фальшивая улыбка слетела с моего лица — этот десяток граждан, очередников на улучшение квартирных условий, пришли узнавать, ни много — ни мало, когда будет распределение квартир в одноподъездном жилом доме в Тихом центре…

В общем, разговор не получился. Все мои попытки доказать, что никаких квартир в Тихом центре Завод не получает, натыкались на гранитную убежденность присутствующих, что «начальство, как всегда, всё порешало, а рабочему человеку ничего не достается».

Пообещав мне на прощание встречу в прокуратуре, работяги ушли, громко хлопнув дверью, обсуждая про между собой, что они костями лягут, но пару квартир себе выбьют, благо, что у них есть свидетель, который эти квартиры уже принял на баланс завода.