Вне закона - Всеволод Крестовский Страница 68

И он сам подал Коробову руку, не выжидая, пока тот протянет свою как хозяин.

— Вы ведь сотрудник Цемша? – продолжал Антизитров.

— Да, я работаю в его газете.

— Я сам тоже иногда пописывал там кое-какие заметочки, но перестал, потому что я уважаю направление более радикальное.

Затем г-н Антизитров сел без приглашения и закурил хозяйскую папироску.

— Вы ведь женаты, – продолжал он, устремляя на Валерьяна свои неприятные острые глазки, – и притом, кажется, несчастливо женаты?

Коробов поморщился с явным неудовольствием.

— Оно и поделом, не потворствуйте общественным предрассудкам. Впрочем, это не мое дело! – махнул гость рукой. – А вы вот что, вы знаете барона фон Шнитцли, адвоката? Он тоже ведь сотрудничает у Цемша, – значит, вместе с вами.

— Знать – не то что знаю, а так… видывал, встречался в редакции, – сообщил Коробов.

— Это мой патрон, – заметил Антизитров с такою улыбкой, которая могла быть названа и насмешливой, и ничего не значащей. – Ведь он у вас там один из самых «уважаемых» сотрудников и Цемш за ним очень ухаживает?

— Кажется, – кивнул Коробов.

— Да уж не кажется, а так, коли я говорю. Вы ведь и сами, поди-ка, очень его уважаете?

— Да, он пишет весьма дельные статьи.

— Ну конечно, дельные! Вам с ним и карты в руки!

— Однако… позвольте узнать, – нахмурился Коробов, – чему, собственно, обязан я вашим посещением и ради чего я должен выслушивать ваши резкости?

— Резкости?.. Хм! – ухмыльнулся гость. – Ваша правда: я резок, но я честен, а вы – позвольте вас спросить – где это вы до сих пор вращались? Где и с кем это вы жили, что до сих пор не научились понимать язык и тон честных людей? Честные люди все резки! А в Цемшевой газете, правда, у вас там все это на взаимной дипломатии да на деликатных политесах!.. Ха, ха, ха!.. Вы меня, дружище, не браните за мою резкость, а то я и сам выругаюсь!

— Я желал бы знать только, чему я обязан вашим посещением? – с некоторой настойчивостью повторил Коробов свою прежнюю фразу.

— Ну на этот счет вы обязаны «многоуважаемому» барону фон Шнитцли, который послал меня к вам с поручением. Вот чему вы обязаны!

— Какого рода ваше поручение?

— Да вот, видите ли, он имеет для вас в виду одно выгодное дело… то есть очень и очень выгодное для вас лично.

— В чем же это дело?

— Ну это вы сами от него узнаете, а я передавать вам не уполномочен. Я уполномочен только на то, чтобы сообщить вам следующее.

Антизитров поднялся с места и стал в любезно-официальную позу, в которой обыкновенно сообщают известия театральным герцогам и королям театральные герольды и вестники.

— Многоуважаемый барон Адольф Иванович фон Шнитцли, – начал он, – свидетельствуя вам совершенное свое почтение, извиняется, что, по причине многосложных занятий, лишен удовольствия лично быть у вас, а потому покорнейше просит вас пожаловать к нему для переговоров по очень интересному для вас делу. В случае вашего согласия он просил меня быть вашим проводником, а если не хотите, я оставлю вам адрес: но мой совет – лучше поедемте… Ей-богу, дело очень выгодное!

Коробов стоял в полной нерешительности.

— Ну чего же вы, дружище, мнетесь-то? – ласково-покровительственным тоном ободрил его Антизитров, заложив в карманы панталон свои руки.

— Согласитесь, что все это очень странно, – улыбнулся Валерьян. – Я с господином Шнитцли никаких дел не имею и не могу даже понять, какого бы рода могла быть у него ко мне надобность? А вас совсем уже не знаю, и вдруг это ехать с кем-то, куда-то, по какому-то делу… И ради чего все это я стану проделывать?