Амурная примета - Евгений Сухов Страница 69

Эмилия, конечно, умолчала о том, что рассчитывала обольстить директора конторы Вершинина и что была отнюдь не против сделаться его любовницей. Но это было не единственное, о чем она умолчала. Незаметно наблюдая за Сиротиным, Эмилия убеждалась, что ее слова оказывают на него такое воздействие, на которое она и рассчитывала…

Закончив свой рассказ, она с большим чувством и горькой печалью сообщила, что глубоко несчастна.

Какое-то время они молчали. Александр Тимофеевич решал для себя, каким образом он мог бы помочь этой несчастной девушке сделаться независимой от Вершинина и начать новую жизнь без лжи и пороков. А Эмилия прикидывала в уме, пришла ли пора рассказать простодушному профессору о салоне Софии Морель, маркизе де Гильи, князе Асатиани и прочих хорошо и близко известных ей посетителях заведения капитанши Морель. А главное – наступил ли момент поведать Сиротину об исчезновении судебного пристава Щелкунова. Конечно, в ином свете, нежели это происходило на самом деле.

Думала она минуты две. Решив, что момент все же наступил, Эмилия опустила головку и тихо промолвила:

— Но это еще не все…

* * *

Эмилия была не по летам умной и сообразительной девушкой и после того, как Вершинин сообщил ей о слежке, быстро смекнула, что они под подозрением. Вскоре подозрение перерастет в уверенность, что они причастны к исчезновению судебного пристава Щелкунова. После чего последуют: следствие, суд, каторга. Какое-то время она раздумывала, как ей быть и что делать, чтобы избежать нависшей опасности. И решила упредить то, что должно было вот-вот произойти. И постараться избежать наказания. Тут и подвернулся этот профессор Сиротин, который не даст ей пропасть, даже если ее вышлют из Москвы куда-нибудь в Вологду.

Эмилия уже решила, что к Вершинину она не вернется, а для этого надлежало, чтобы Сиротин приютил ее. И он, похоже, готов был это сделать…

— Но это еще не все, – выдержав паузу после своего рассказа о знакомстве и жизни с Вершининым, тихо сказала Эмилия. – Я хочу вам рассказать еще нечто другое…

Александр Тимофеевич, казалось, был готов ко всему. Но когда девушка с какой-то безысходностью и дрожью в голосе стала рассказывать о салоне Софии Морель, по какому поводу она, Эмилия Бланк, там оказалась, и как Вершинин заставлял ее принимать предложения от развратников и сластолюбцев, гнев и негодование заполнили его душу.

Да как этот Вершинин смеет распоряжаться желаниями и поступками другого человека? Это ведь не что иное, как рабство. Более унизительное, нежели крепостное право. Дело подсудное, если начать по-серьезному с этим разбираться. Пожалуй, надо поговорить с Жорой, то есть с Георгием Евграфовичем Колоколовым, заслуженным профессором Императорского Московского университета по кафедре уголовного права и уголовного судопроизводства. Проконсультироваться, так сказать…

— Но и это еще не все… Страшное!

«Ну если то, что вы сказали, не самое ужасное, то я не знаю, что и думать», – едва не вырвалось у Александра Тимофеевича. Однако не вырвалось, и он, едва кивнув, сделал вид, что он весь внимание.

— Я являюсь соучастницей настоящего преступления, – такими словами предварила свое повествование Эмилия. И стала рассказывать. Конечно, не так, как все было на самом деле. По ее словам, она заманила судебного пристава Щелкунова на квартиру в Хамовниках, будучи напуганной угрозой расправы со стороны Вершинина. Но она и ведать не ведала, что Вершинин собирается убить судебного пристава…