Чашечку кофе, доктор? - Ольга Авдеенко Страница 69

— Я сама во всем виновата, – вздохнула женщина. – Тот молодой человек, ваш знакомый, просто пошутил, а я… Ох, наверное, ему влетело из-за меня от этого полицейского инспектора!

— Инспектор весьма строг, – мрачно подтвердила Патрисия.

Она тут же об этом пожалела, потому что Барбара Купер мгновенно встревожилась:

— О, как плохо! Мисс, вы могли бы передать вашему знакомому, чтобы он не переживал напрасно из-за меня?

— Я только что видела его в отделении. Не сомневаюсь, что он и сам захочет вас навестить.

— Если вы его опять увидите, пожалуйста, попросите его ко мне зайти, а то я не успокоюсь.

— Обязательно попрошу.

— Спасибо! Такой симпатичный молодой человек…

Видя, что женщина волнуется, Патрисия вновь заговорила о праздновании золотого юбилея королевы.

— Как бы мне хотелось посмотреть на завтрашнюю процессию! – мечтательно произнесла Барбара Купер. – Я никогда не видела нашу королеву наяву. А вы? Вы же, наверное, были представлены ко двору?

— Нет, не была, – засмеялась Патрисия, – я ведь не графская дочь! Мой отец был архитектором. Так что я видела ее величество только на фотографиях, как и большинство людей.

— О, простите, мисс, я сую свой нос куда не следует!

— Не стоит извиняться.

— Как жаль, что мне нельзя выходить! – посетовала санитарка. – Если бы я не повела себя так глупо, обязательно постаралась бы выбежать посмотреть, хоть ненадолго. Может быть, мне и удалось бы тогда… А теперь мне пока разрешают только понемногу ходить, даже выйти погулять во двор. Но я, правду сказать, побаиваюсь: голова еще немного кружится.

— Так давайте прогуляемся вместе! – с готовностью предложила Патрисия.

Глаза санитарки увлажнились, и она пробормотала:

— Не знаю, мисс, чем я такое заслужила… Честное слово, зачем вам столько хлопот из-за меня?

— Перестаньте, пожалуйста! – отмахнулась девушка. – Вам ведь нужно выздоравливать! Сами сказали, что не любите бездельничать.

Женщина зашевелилась и с помощью Патрисии села на кровати, но вдруг застеснялась:

— Ох, на мне только ночная рубашка, это неприлично!

— Я могу одолжить вам свой платок.

— О, мисс, если позволите: в каморке, что в конце коридора, висит мой халат.

— Я принесу, – пообещала девушка и быстро вышла из палаты.

В величественном облике главного хирурга словно что-то сломалось: он выглядел крайне утомленным и даже более того – опустошенным. Когда инспектор Найт спросил его о состоянии доктора Хилла, Энтони Кэмпбелл, глядя в сторону, ответил ровным, бесцветным голосом:

— Ночь была беспокойной: проявлялись симптомы, свидетельствующие об отравлении. Со вчерашнего дня он почти не приходил в сознание, а сейчас находится практически в коме.

— Все еще сказывается действие стрихнина?

— Нет. Я обнаружил на локтевой вене Хилла свежий след от иглы. Кроме того, в одном из шприцев в кабинете осталась капля жидкости. Я отдал ее на анализ Томасу Гаррету, вместе с образцом крови. Вот его заключение, – врач подвинул к Найту исписанный листок бумаги: – Хилл получил инъекцию хинина.

Инспектор мельком взглянул на заключение и спросил:

— Что же теперь грозит доктору Хиллу?

— Если он не умрет в ближайшие двадцать четыре часа, то, по меньшей мере, полная слепота.

Джек Финнеган тихо ахнул. Инспектор дождался, когда Кэмпбелл поднимет на него взгляд, и спросил: