Благородный детектив из Токио - Идзуми Аидзава Страница 7

— Между прочим, – продолжил он, – ты могла бы и предусмотреть, что тебе подобный вопрос зададут. Рассказала бы сама – и нам бы не пришлось тратить драгоценное время. Нет ничего ценнее времени, ведь его назад не воротишь.

— П-простите… – потупилась девушка, но про себя отметила надменность Рихито. На минутку ей показалось, что она – невестка, которую пугает свекровь.

Моложе меня, а рассуждает о жизни и времени в таких оборотах, будто он уже древний мудрец!

— Итак, Итика, – Рихито позвал ее по имени, излучая спокойное превосходство. – Ты хочешь стать домработницей в моем доме. То есть работать на меня. Так?

— Д-да!

— Тогда скажи: что ты обо мне думаешь?

— Что?..

— Если ты будешь жить здесь, мы будем проводить вместе почти каждый день. Подхожу ли я для совместной жизни, по твоему мнению?

Итика растерянно захлопала ресницами.

Безусловно, этот прекрасный принц не мог не произвести на нее впечатление своей внешностью по началу. Но резкость его тона и поведения… Каждым своим словом он резал ее, будто ножом. В общем, точно не тот человек, которого Итика хотела бы видеть своим другом.

— Ну? – поторопил он девушку. – Что думаешь обо мне?

Как глава семьи Синономэ, он решает, стоит ли нанимать Итику. И если она скажет, как есть: «Зануда ты и грубиян», то ее вероятнее всего просто выгонят. Так что девушка решила натянуть улыбку:

— Рихито замечательный! – ей стоило немалых трудов произнести эту короткую фразу.

Но в ту же секунду нос предательски защекотало.

— Апчхи! – эхом разнеслось по комнате.

— Замечательный, говоришь? – насмешливо отозвался Рихито. – Правда, что ли?

— К-конечно! – энергично закивала Итика, и тут же снова: – Апчхи!

— Честно-честно? Думаешь, я хороший?

— Да! Вы такой спокойный и добрый, замечательный…

После этих слов Итика разразилась серией громких чиханий, больше десяти раз подряд. Отчаянно пытаясь их подавить, девушка напряглась, и в ее глазах появились слезы.

— Вы в порядке? – обеспокоенно обратился к ней Риндзо.

— Д-да, – попыталась ответить она в перерыве между приступами.

Деваться некуда. Скрывать бессмысленно. Придется рассказать.

— Я… чихаю, когда вру, – обреченно выдохнула она.

Да, у Итики была особенность. Стоило ей сказать что-то, что противоречило ее истинным чувствам или, другими словами, неправду, и в носу будто бы срабатывал датчик настолько чувствительный, что он реагировал на малейшую неискренность. Чем серьезнее ложь, тем мощнее чих. Итика страдала от этого с тех пор, как только начала осознавать себя. Естественно, они с мамой несколько раз обращались к врачам, но причина такого состояния девочки так и осталась неизвестной. Домочадцы привыкли, но вот в обществе эта особенность выставляла Итику не в лучшем свете. Для поддержания социальных связей необходима некоторая доля неискренности. Однако всякий раз банальная вежливость заставляла девушку нескончаемо чихать. Тогда одни и догадывались, что Итика лгала, а другие просто считали это какой-то неудачной шуткой. Сколько раз она попадала в неловкие ситуации из-за своей особенности, было и не сосчитать.

Естественно, писать об этом в резюме ей категорически не хотелось, но косвенно упомянуть пришлось. Чтобы потом не обвинили, будто скрыла правду.

— Поэтому я и написала, – подытожила она, – что физически не могу лгать.