Мнимая власть безумия - Марина Болдова Страница 7

— Полина говорила о специальном счете…

— Да. Филипп собирался поместить на этот счет сумму от продажи картин дяди. И составить завещание в пользу Соланж. Правда, она намекнула, что все оказалось не так…

— А как?

— Не знаю, спроси сам.

— Ладно. Интересно, зачем ему завещание? Дочь и так является наследником первой очереди.

— Соланж – не единственный ребенок Филиппа. От первого брака у него еще одна дочь, Ирэн, ей сейчас двадцать восемь. Без завещания наследство будет разделено.

— Ясно. Полина утверждает, что муж собирался на пмж в Россию. С чего бы это?

— А что тут такого? Ты же знаешь, что у них там, на Западе, происходит! Филипп родился во Франции, воспитан был в традиционной семье, и не мальчик уже, ему сорок восемь. Он даже не возражал, когда Полька увезла Соланж из Франции, хотя, как утверждает она, безумно любил дочь. Я вижу по меньшей мере две причины, чтобы слинять из радужного царства Макрона – нежелание нормального мужика жить в петушином обществе и тоска по любимому чаду. Что не так-то?

— Допустим, все так. Что тебе рассказала Полина о своем муже? Чем занимался? Что за человек? Почему вдруг решила развестись с ним? Как нашли друг друга?

— Ого, сколько вопросов. Сам-то спрашивал? Понятно… Полька и тут напустила туману! Ну, а я тебе могу только вкратце передать ее версию. Филипп – художник, пейзажист. Судя по доходам, неплохой. Познакомились они с Полиной в Сочи летом, когда она окончила МГУ, то есть в две тысячи шестом. Сказала, что он первым подошел к ней, но я думаю, лукавит. Есть в ней такое умение – настойчиво привлечь внимание мужчины. Если, конечно, он ей вдруг стал интересен. Лафар неплохо говорит по-русски, но Полина как раз окончила иняз, заговорила с ним на его родном языке, мужик поплыл. Вроде бы даже у него случилась любовь с первого взгляда. Но после почти недели интенсивных ухаживаний Филипп, не прощаясь, уехал. Полька сочла их роман курортным, продолжения не ждала. Но через месяц он неожиданно прилетел в Москву и позвонил ей. Полина в гости его не пригласила, но согласилась на встречу на нейтральной территории, то есть в Москве. Мне она сказала, что поехала на встречу с ним из любопытства, она уже общалась с другим мужчиной, правда, как утверждает, без каких-либо обязательств. Пока ехала на поезде, чуть не вернулась домой с полдороги.

— Но не вернулась же! – с неожиданной горячностью прокомментировал Саша и поймал удивленный взгляд жены. – Это я к тому, что не доехала бы, не стала бы подозреваемой в убийстве мужа-француза.

Казаринов попытался оправдаться, но вышло еще хуже. Он понял, какую выдал чушь, когда Юля вдруг встала из-за стола и отошла к окну.

Он был виноват перед ней. Сто раз виноват за ту нечаянную интрижку, когда его вдруг потянуло к этой странной женщине, так не похожей на саму Юлю. Жена была страстной, резкой и не боялась брать инициативу на себя. Он подчинялся, поначалу охотно, но со временем все больше уставая от ее напора.

Аделина же была застенчива и мнительна. И потрясающе красива, словно восточная принцесса. Встречаясь, они бродили по парку, он много говорил, как будто раньше и рассказать о себе было некому. Льстило, как девушка смотрит на него, не скрывая обожания. Он любил ее смущать комплиментами, а потом нежно гладить по порозовевшим щекам. Ловить взгляд черных глаз, смотреть требовательно, пока в них не покажется влага. А потом целовать долго, обнимая за тонкую талию, пока Аделина не расслабится полностью, уже сама отвечая на поцелуй.