Он никогда не убил бы Пэйшенс - Джон Диксон Карр Страница 7

— Знаете что? – произнес он почти беспечным тоном, словно все барьеры были сняты. – На следующей неделе я впервые выступаю на сцене. Но я жалею, что связался с этой адской профессией.

Девушка широко открыла глаза. Она больше не играла. Она была искренне удивлена и даже слегка шокирована.

— Вы не хотите выступать на следующей неделе?

— Определенно не хочу.

— Наверное, нервничаете?

— Да, я нервничаю, признаюсь! Я постоянно репетирую свои реплики, прочищаю горло и жду: вот-вот что-то пойдет не так. Из-за страха перед выходом на сцену я не сплю по ночам. Но это не главное. Я просто не создан для этой профессии.

— Она вам не нравится? – недоверчиво спросила девушка.

— В качестве хобби или игры она мне нравится, но не годится в качестве серьезной работы. Я боюсь этого первого выступления и каждую ночь просыпаюсь в холодном поту.

— Тогда почему вы вообще этим занялись?

— Полагаю, подействовало давление со стороны семьи. Я последний из Квинтов, как вы – последняя из Пэллизеров. Великая династия! Не подведи своих предков! Никому и в голову не пришло, что я могу пожелать жить своей жизнью и избрать себе профессию по собственному вкусу.

— О-о… И чем бы вы хотели заниматься?

В ее тоне появилась обманчивая мягкость. Серо-зеленые глаза, небольшой нос, округлый подбородок, полураскрытые губы, темно-каштановые волосы, обрамляющие лицо, – она, казалось, излучала простодушие и интерес. Молодой человек опрометчиво принял это за симпатию. В его тоне появились гамлетовские нотки.

— Открою вам тайну, – признался он. – Я хотел бы стать криминалистом.

— Кем-кем?

— Я хотел бы расследовать преступления. Возможно, поступить в полицию, сделать карьеру… Это было мечтой всей моей жизни.

— Тогда почему вы этим не занялись?

— Они бы мне этого не позволили, черт бы их побрал!

— Вы хотите сказать, родные?

— Вот именно.

Девушка подалась вперед.

— Бедняжка хочет стать детективом, – произнесла она совершенно другим тоном, заставившим молодого человека подскочить. – Бедный малыш хочет стать детективом, – сладким голосом пропела мисс Пэллизер, – но противная семья не позволила ему оторваться от маминой юбки и ловить взрослых гадких преступников! Ах, бедный, бедный мальчик!

Будь Мэдж Пэллизер постарше, она понимала бы, что подобным тоном говорить с любым мужчиной недопустимо. Такого не прощают, и это приводит к бытовым убийствам. Это чревато взрывом. В довершение всех бед именно в этот момент в происходящее вмешался Майк Парсонс.

Когда Кэри Квинт обрушил на стекло последний удар, заставивший кобру зашипеть, а ящериц подпрыгнуть, Майк двинулся вперед.

— Постыдились бы! – рявкнул Майк. – Мучить бедных бессловесных тварей!

Молодой человек резко повернулся:

— Что-что?

— Мучить бедных бессловесных тварей! – повторил Майк, указывая на королевскую кобру. – Оскорблять леди! Устраивать скандал на людях! И не отпирайтесь, я все видел!

Все трое были так поглощены этой перепалкой, что не замечали происходящего вокруг.

Пробило два часа дня. Под толстым полом из зеленоватого стекла зажглись сотни электрических лампочек, освещая лица Мэдж Пэллизер, Кэри Квинта и Майка Парсонса, а также нового посетителя, только что вошедшего в террариум.

Это был крупный толстый мужчина в белом парусиновом костюме, с величественной, но слегка косолапой походкой. Под мышкой он держал потрепанную панаму, что позволяло видеть его большую, почти лысую голову; его очки съехали на кончик широкого носа, а выражение лица было еще более злобным, чем у Майка.