Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 7

Само здание было типичным детищем поздних девяностых: двухэтажная коробка из силикатного кирпича, где архитектор, судя по всему, боролся с депрессией, победив ее аскетизмом. Потрескавшаяся плитка у входа, стеклянная дверь с мутными разводами от бесконечных прикосновений. Я толкнула ее.

Внутри время текло медленнее – и, кажется, портилось быстрее, чем снаружи. Воздух стоял такой густой, что я задумалась: а дышать тут вообще положено по технике безопасности? Свет люминесцентных ламп падал на немытый пол, высвечивая темные разводы от бесчисленных следов, на стенах – облупившуюся краску и следы скотча от давно снятых объявлений. Двери с табличками «Бухгалтерия», «Отдел аренды» походили на ячейки картотеки. На полу, как немые и вечно недовольные стражи, стояли в пластмассовых кадках фикусы.

Место, где решались судьбы арендных ставок, выглядело так, будто эти судьбы никого не волнуют. В Тарасове так и было: весь лоск – на витрины, а кухня, где варятся настоящие деньги, пряталась в серых коробках с линолеумом цвета тоски. У деревянной стойки секретаря сидела женщина в розовой, кричаще яркой кофте. Телефонную трубку она зажала между ухом и приподнятым плечом, двумя руками что-то заполняя в журнале.

— Здравствуйте, – сказала я, сделав голос чуть выше, звонче. – Меня зовут Татьяна Волжская. У меня назначена встреча с Сергеем Миловидовым. Для портала «Бизнес-Волга».

Женщина медленно, с неохотой оторвалась от бумаг. Ее взгляд пополз вверх от моих туфель, задержался на жакете, прицелился в очки. Просканировала. Оценка «не начальство, можно не напрягаться» сменилась легким любопытством.

— Паспорт, – бросила она, наконец положив трубку.

Я протянула паспорт и визитку – стандартную заготовку для образа журналистки, которая всегда лежит в моей сумке. Она лениво сверила, кивнула.

— Второй этаж, двести седьмой. Только поживее, у него летучка.

— Спасибо огромное, – одарила я ее теплой, открытой улыбкой.

Улыбкой человека, для которого каждый новый кабинет – маленькое приключение.

Лестница скрипела под ногами предательски громко, и я невольно ступала осторожнее, стараясь распределить вес так, чтобы доски помалкивали. Стены цвета выцветшей больничной рубашки. На площадке – искусственное растение, еще более унылый клон тех, что внизу. Дверь с цифрой «207» была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев и вошла без ожидания ответа. Так делает уверенный в своем праве журналист.

Кабинет был попыткой выглядеть солидно при ограниченном бюджете. Большой, потертый стол из темного дерева, на нем – древний компьютер с пухлым монитором, хаотичные стопки бумаг, два телефона. На стене – обязательный портрет в дешевой рамке и календарь с видами Швейцарии, который здесь смотрелся как насмешка. Окно, заляпанное пылью, выходило на пустырь с парковкой. За столом сидел хозяин этого царства.

Я незаметно скользнула взглядом по экрану телефона, где была открыта его фотка из соцсетей. Он, собственной персоной. Только в жизни – потрепаннее.

Сергей Миловидов. Лет тридцати пяти, но жизненный ресурс был уже изрядно на исходе. Ранняя, тщательно зализанная лысина, пухловатое, белесое лицо человека, чей главный источник света – люминесцентная лампа. Светло-бежевый пиджак висел на нем мешковато, словно купленный на размер больше «на вырост», который так и не наступил. Голубая рубашка, галстук синий в горошек. Галстук был затянут тугой, идеальной петлей. Его короткие, аккуратные пальцы отбивали на столе нервную, бессмысленную дробь.