Отдай свою страну - Ирина Дегтярева Страница 70

Санчес вздохнул, потрогал пластырь на лбу, встал и прошелся по комнате.

— Мне так хочется пообщаться с тобой, hombre. Проговорили бы всю ночь, как тогда. Еще не было этого дома, жили в той дерьмовой общаге. А сейчас нет времени. Надо ехать.

— Ты как и прежде вставляешь в речь испанские словечки на каком бы языке не изъяснялся… Когда думаю о тебе, пытаюсь понять, как ты можешь так жить? Постоянный режим войны – всегда, везде. Словно она вихрится вокруг тебя, как пыль вокруг эпицентра торнадо.

— Я не торнадо, а тореадор, – скаламбурил Санчес, скрыв недоумение, ведь Жозеф знал, кто он на самом деле, может, не наверняка, но догадаться было несложно, тогда к чему такие вопросы.

Он пошел на огромный риск, вытащив Нсабиману из кровавой бойни, только благодаря своим качествам, в которых его сейчас и упрекал старый друг.

«Нет, – подумал Марио, – вот потому я более близок с Луисом, чем с принцем. Мне нужен не мямля, рефлексирующий интеллигент с королевским прошлым, а крестьянин с грубым и пошлым подходом к жизни или любитель роскоши, парень из хижины – Мисумба. Жозеф во многом мое отражение. Наскучит все время глядеться в зеркало, захочется увидеть живые, пусть и не обезображенные интеллектом лица».

* * *

— Послушай, парень, – увещевал Санчес, держа Франа Азиконду за горло. – Лучше говори. Может быть, не убью.

Фран потел, пальцы Марио скользили. Бывший портовый охранник пучил глаза и, открыв рот, хватал воздух.

Он был в белых трусах и оттого почему-то выглядел еще более нелепо. В квартире он находился один, смотрел телевизор в единственной захламленной комнате, в которую свет проникал через узкое оконце. Такое боковое освещение, когда пыль в лучах, вызывало у Санчеса необъяснимую тревогу.

— Ослабь хватку, – вкрадчиво посоветовал Луис из-за спины друга. – Он бы и рад, да ты связки придавил.

Санчес по-испански выругался, но пальцы разжал.

— Месье, я никогда… я не хотел, поверьте. Это все Руби. Он попросил их пропустить. Но я-то думал, что они проворачивают дельце с контрабандой. Если б знал, сам бы его прибил, из-за него работы лишился, а как узнал, что на вас покушались, так из дома выходить боюсь. Поезжайте к Руби, я его все эти дни, правда, не видел. Вот адрес. – Он трясущимися руками написал карандашом на уголке календаря, оторвал клочок и протянул колумбийцу. – Пожалуйста, месье. Только не убивайте. Я лишь пропустил, ничего не знал. Клянусь!

Он заплакал.

— Кто этот твой Руби?

— Он муж моей троюродной сестры. Никто, – всхлипывал Фран. – Работал слесарем в автомастерской… Я жить хочу.

— Ну и живи себе, – раздраженно разрешил Санчес, вытирая руки о полотенце, висевшее на гвозде, на стене. – Но сиди тихо в своей норе. Понял?

— Да, месье, да!..

В квартиру Руби звонили долго и безрезультатно, пока Луис не унюхал запах разлагающегося тела и не сообщил об этом Марио.

— Мне тоже показалось, – поморщился Санчес.

— Какое там показалось! – хмыкнул Мартинес. – Дай-ка, – он надавил плечом, и хлипкая дверь, хрястнув, распахнулась. Они оба закашлялись от мерзкой вони.

Через пару минут, обследовав квартиру, выскочили на улицу. Мартинес закурил и пробормотал:

— У меня такое подозрение, что те, кто был в порту с Руби, пребывают в таком же состоянии души и тела. – Он перекрестился. – Концы обрубили. А ведь почерк не рядовых бандитов, как думаешь? Похоже на твоих коллег. Китаец воду мутит. Ты же Супер Марио, разобрался бы с косоглазым.