Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 70

Идти, впрочем, было недалеко. Улица 3-го Июля упиралась в Сенную площадь, по сторонам которой стояли длинные павильоны с полукруглой крышей. Возле жёлтого домика гауптвахты Вася приметил Якова Лузина из Седьмой бригады. Опер Лузин тёр с каким-то колхозником, которого Вася раньше не видел и, вполне вероятно, не знал и сам Яков, а просто сливался с местностью.

Свернув налево, к церкви, Вася встал у павильона, не подходя близко к разложившим леденцы снаружи лоточницам, сунул папироску в зубы и зачиркал спичкой.

— Не предложите даме закурить? – послышался сзади капризный голос.

Вася повернулся, не убирая от лица коробок и спичку в ладонях. Перед ним стояла скромно и даже бедно одетая девушка с нахальным и в то же время несколько запуганным лицом. На ней было зябкое пальтецо, простенькое домашнее платье, на голове – старая, прежнего фасона шляпка, давно сменившая изначальных старорежимных хозяев. Под шляпкой было совсем худенькое и бледное личико, довольно неправильное, с асимметрично поставленными глазами, криво сросшейся нижней челюстью и востреньким носом с косым белым шрамом. Её даже нельзя было назвать и хорошенькой, но тупые коровьи глаза были настолько не замутнёнными движением разума, что хотелось немедленно дать ей прикурить, и это безотказно привлекало мужчин, о чём девка хорошо знала.

Вася чиркнул спичкой, она зажглась, он дал ей разгореться, поднёс огонёк к табаку, не торопясь, затянулся, затушил пламя и бросил спичку под ноги.

— Угощайся, – наполовину вытряхнул мундштук из пачки, протянул девке.

Она вытянула папиросу длинными обломанными ногтями, бросила в пасть. Пасть оказалась щербата. Вася чиркнул спичкой и сразу зажёг!

Девушка наклонилась, трогательно вытянув тоненькую шейку, словно юная черепашка из панциря стоящего колом пальто с чужого плеча, раскурилась как следует и высадила две струи сквозь ноздри.

— Пойдём? – предложила она.

Это было заманчивое предложение. Заманчивое, но в то же время пакостное. От тягот позорной жизни настоящий разврат проник в её треснувшую душу, отчего сердце девушки необратимо сгнило.

— Ты могла бы жить духом и разумом, а кончишь на Сенной, – не стерпел Вася.

— Да я на Сенной столько раз кончила, сколько ты котлет не съел! – тоном базарной бабы ответила несовершеннолетняя искусительница.

Потрясённый Вася обвёл взором площадь, куда, как в огромную воронку, стекалась слякоть городской жизни, чтобы провалиться в бездонную клоаку столицы трёх революций, носящей гордое имя Ленина.

«Теперь и это юное создание, давно утратившее чистоту духа, сознательно втянулось на конец в эту мерзкую смрадную яму», – подумал он.

Она стояла и глядела на него бесстыжими голубыми зенками, будто оценивая товар, но Вася понял, что это, скорее, продавщица оценивает платежеспособность покупателя.

— Пошли, Переплётчик, – сказала девка.

— Да ты кто? – ошалел Вася.

— Сонька, – раздражённо ответила она. – Чего тянем?

Вася позволил себя увести. А что ему ещё оставалось делать?

«Золотая Ручка?» – гадал сотрудник угро, идя за ней как телёнок в направлении элитного жилого комплекса «Вяземская лавра». Вася читал о нём в книге Крестовского «Петербургские трущобы», но внутри не бывал. В 1850 году по заказу князя Вяземского был построен целый квартал для сдачи жилья в наём желающим поселиться вблизи Сенной площади, а что это были за желающие, нетрудно вообразить, однако потом невозможно забыть и избавиться от ночных кошмаров. Очистительная волна советской власти вымыла из «лавры» мрачное наследие царского режима и населила трущобы людьми новой формации, на которых оперуполномоченному Панову сейчас предстояло взглянуть своими глазами.