Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 70

— И тогда они заподозрят Рюгенера и Матеуса!

— Нет, ведь то были лишь курьеры. Провал произошел где-то в архангельской сети. Пусть ищут.

— Хорошо, мы должны уменьшить количество каналов, — согласился Сергей. — Но как? Сотни портовых служащих общаются с командами прибывающих судов. За ними не уследишь.

— Жандармы и контрразведка принимают меры, но они малоэффективны. Пересылка торговых документов через администрацию пароходов теперь разрешена только после предварительного просмотра их Военно-цензурной комиссией. Прибывающая на тех же пароходах из-за рубежа корреспонденция проходит через таможню и ту же цензуру. Но ведь сунуть в карман капитану бумагу, находясь с ним в каюте один на один, цензура не помешает. Так что этот канал мы перекрыть не в силах. Но есть и другие. Помнишь, Фридовский рассказывал о том, что близ Онеги находится вражеская станция искрового телеграфа?

— Да. Стоит дом в лесу, а из него вылазит мачта с антенной. Вы велели ротмистру послать туда толкового унтер-офицера.

— Он послал. Парень дошел до избушки и обнаружил на двери висячий замок. Тогда жандарм проник внутрь, разобрав часть крыши. Радиопередатчика он там не нашел, но отыскал конструкцию из блоков и веревок, с помощью которой поднимали мачту.

— И?

Лыков докончил:

— И унтер ее разломал. Теперь поднять антенну нельзя, надо собирать конструкцию заново.

— Так, этот канал мы прикрыли. А еще Фридовский говорил о каком-то свинцовом руднике на берегу моря. Там швед, который мотоботом возит в Норвегию и обратно шпионов.

— Да, фамилия ему Сиблунд, а место называется Долгая губа. Губа находится на мысе Святой Нос, этим каналом мы с тобой займемся, когда приплывем в Семеновскую бухту.

— Что еще остается? — опять принялся терзать свой затылок грек. — Что мы не предусмотрели?

— В теории немцы могут прислать сюда или на Мурман подводную лодку. Забрать Бреде и с ним шпионские донесения. Самый худший для нас вариант, поскольку Павлука не сможет объяснить, почему ему нельзя садиться на «у-бот».

— Но до сих пор их лодки тут никто не замечал, — возразил коллежский асессор. — Это на Черном море они шлялись у наших берегов, как у себя дома.

— Не замечали, верно. Однако такой рейд не исключен. Бреде важная фигура. Надо так обустроить его побег, чтобы он казался самым надежным. Тогда лодку никто не пошлет. А как это сделать?

Тут в дверь постучали, и просунулась голова коридорного:

— Ваше высокородие! Вас просят к телефону.

Лыков спустился вниз, взял трубку и услышал голос Фридовского:

— Алексей Николаевич, есть новости. Прошу срочно прийти в управление.

— Сейчас будем.

Сыщики почти вбежали в кабинет ротмистра. Тот кивнул на кусок туалетного мыла, лежащего перед ним на столе:

— Это мыло я конфисковал при обыске у артельщика Линдемана. Возьмите его с двух концов.

Заинтригованные гости это исполнили.

— Теперь потяните каждый в свою сторону.

Они дернули, и мыло разделилось на две половинки, которые оказались выдолбленными изнутри.

— Тайник!

— Он самый, — подтвердил Александр Михайлович. — А вот что там лежало.

Жандарм протянул Лыкову сложенную четвертушку. Тот развернул ее и прочитал:

— «Гроб будет готов к 20 июля. Расчет завершен. Свидетельство доктора на руках у Перебаскина. Разрешение полицмейстера ждем завтра». Что это, Александр Михайлович? Кто такой Перебаскин? И зачем ему гроб?