Тени над Невой - Янина Корбут Страница 71

Красили хорька в цветочной лавке после закрытия. Алвиана размешивала порошки, выверяла пропорции по какой-то бумажке, заимствованной Лавром в буфете у Дуняши. Басму, кстати, он отсыпал у неё же. Хну пришлось купить. Процесс нанесения красящей кашицы на тело Феликса длился почти час, Алвиана старательно прокрашивала каждый волосок. Лавр плевался, но ассистировал, придерживая морду, приподнимая лапки и обтирая кончики усов.

Когда с нанесением краски покончили, с Лавра практически капал пот, в горле пересохло. Умывшись в раковине, он тут же, у крана, заметил гранёный стакан. И решил глотнуть воды, но не успела жидкость попасть к нему в рот, как в лёгких стало тесно. Лисицын снова провалился в приступ.

Лёгкий весенний ветер гнал по чёрному небу закатные облачка. Не задевая, впрочем, половинку луны, которая упоительно дарила свет спящим домам и дорожному тракту, пролегающему чуть в стороне от последней улицы. Вдали послышался стук копыт и ржание подгоняемых извозчиком коней. По ухабистой дороге мчался тяжеловесный дормез (карета, приспособленная для сна в пути), оставляя за собой облако пыли. Лавр будто со стороны с удивлением рассматривал необычный герб с вензелями на дверце эффектного экипажа.

Поравнявшись с вековым дубом, росшим у дороги сколько Лавр себя помнил, колесо передней оси налетело на крупный булыжник. Карета хрустнула, подпрыгнула, словно испугавшись; дверца с треском распахнулась, и в этот момент из нутра дормеза пулей вылетел хорёк.

Его единственной целью в этот момент было укромное место. Зверёк, испуганный громким звуком и криками, доносившимися из кареты, запищал и рванул к ближайшему особняку. Миновав двух горбатых собак, которые увлечённо ловили в траве кузнечиков, он выдохнул с облегчением.

Когда хорёк был уже возле дома, из-за угла выскочила кошка, грациозная и бесшумная, как тень. Она зашипела, выгнув спину, и присобралась, готовая к атаке. Хорёк на секунду замер, но инстинкт самосохранения погнал его дальше. Увидев лестницу, он проворно заспешил вверх, к чердачному окну. Оно было закрыто, но он нашёл узкую щель между досками сбоку и, прикрыв глазки, нырнул в полутьму и тишину.

Лавр застонал и попытался сесть. Всё плыло перед глазами. Тошнило. Возле него сидела Алвиана, и снова в глазах её плескался испуг. Увидев, что Лисицын пытается сесть, она с облегчением выдохнула и пробормотала: «Слава богу, живой…»

Лавр промычал что-то невнятное и откашлялся.

— Господи, что с вами было? Вы глотнули спирта и упали!

— Откуда там спирт? Думал, это вода…

Алвиана виновато потупилась:

— Я прочитала, что для ускорения окрашивания и усиления цвета в смесь хны и басмы добавляют спирт. Вот, отлила немного от матушкиного, она растирку на цветках сирени просила сделать… Погодите, я, кажется, поняла… У вас что, эпилепсия?

— И вы туда же! Просто непереносимость алкоголя… – пробормотал Лавр и снова закашлялся, не желая выдавать Алвиане свой секрет.

Девушка, спохватившись, налила ему обычной воды, но Лавр всё-таки ещё раз подозрительно её обнюхал.

— Не волнуйтесь, спирт я убрала. Вы в обмороке что-то такое бормотали…

— Ох, мне как-то нехорошо, – схватился Лавр за голову. – Может, сходите за чаем? Нужно прийти в себя.

Оказалось, заварка закончилась, и взволнованная Алвиана решила сбегать в лавку бакалейщика. Едва она скрылась за дверью, Лавр приблизился к вымытому и завёрнутому в полотенце хорьку и зашептал: