Кровь служанки - Алеся Кузнецова Страница 72

Дорожка закончилась и Эва на минуту остановилась. Она достала телефон и проверила, не было ли звонков или сообщений. Смс от ее работницы о том, что заканчиваются канцтовары и пора закупить новые, сообщение от мамы: "Арно установил систему видеонаблюдения. Только ушли рабочие." И три непринятых от Мари. Что нужно маме Арно, что она так настойчиво пытается дозвониться? Эва положила телефон в карман и шагнула в сад.

Трава была мокрой и словно нарочно цеплялась за туфли. Но запах земли, влажной, терпкой, давал странное ощущение возвращения к чему-то настоящему, к тому, что не зависит от ее сомнений и чужих слов. Ветви яблонь и груш гнулись под тяжестью обильного урожая.

Она подошла ближе и вдохнула аромат яблок прямо с ветки.

«Хорошее место, чтобы позвонить Арно», – подумала Эва и достала телефон. Экран засветился, сигнал был слабым, но все же шел. Она приложила трубку к уху, слушая длинные гудки. Один. Второй. Третий.

И только когда она уже хотела отключиться, пришло сообщение: «Извини,на совещании».

Эва сжала телефон в руке. Снова совещание. Ну, конечно, все что угодно в этом мире важнее, чем она и ее состояние. Неужели он не понимает, что она здесь не в отпуске? Что она тоже человек и ей нужна поддержка.

Она пошла дальше по дорожке и остановилась перед старой дикой грушей на краю сада. Крона казалась почти черной на фоне грозового неба, ствол изрезан временем и трещинами. Дерево было живым, несмотря на все, что пережило.

Эва прислонилось к влажному стволу и заплакала. В этот момент в ее руке зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Мари. Мама Арно. Она не знала, хочет ли сейчас говорить со свекровью, хоть и считала ее подругой, но все же ответила.

– Привет, Мари.

– Эва, что за история? – Мари говорила резко и чеканно. – Ты понимаешь, в каком свете это выставит всю семью? Если хоть один газетчик прознает…

Эва прижала ладонь к шершавой коре, будто дерево могло придать силы.

– А ты понимаешь, что я живой человек, Мари? Что я здесь, в чужом замке, в чужой стране, рядом с чужой смертью, и мне страшно? Ты даже не спросила, как я.

На том конце линии повисла пауза. Мари редко теряла дар речи, но Эва слышала ее сбившееся дыхание.

– Ты всегда была слишком чувствительной, – наконец сказала она. – Держи себя в руках. Это главное. Для Арно. Для нас всех. Я подумаю, кого могу подключить, не привлекая внимания. Зачем ты только поехала туда? У тебя есть семья, есть обязанности, а ты в годовщину свадьбы бросила все. Это безответственно, Эва.

Эва сжала телефон крепче, словно хотела удержать в руке все те слова, которые никогда не были сказаны.

– Безответственно? – переспросила она с такой болью, что собственный голос прозвучал чужим. – Ты называешь безответственностью то, что я впервые за время брака решилась выехать в командировку?

Мари не ответила сразу.

– Тебе нужно думать о семье, – холодно произнесла она. – Всегда о семье.

Эва закрыла глаза, ощущая, как старая груша за спиной дышит вместе с ней.

– Мари, а ты когда-нибудь хоть раз думала обо мне просто как об Эве? А не об идеальной жене для Арно? Я хоть когда-нибудь интересовала тебя просто сама по себе? Не как невестка, не как мать твоих будущих внуков?

Ответа не было, и Эва слышала как затаила дыхание на обратном конце связи женщина, которую она считалаподругой.