Потерянная страна Лагом - Татьяна Нильсен Страница 72

— Ты разбираешься в брендах одежды? – неприятно удивилась Светлана. Ей не импонировали мужики тряпичники.

«Надо же, а вот я не удосужилась выяснить марку плаща, когда осматривала одежду покойного. Мне минус, как профессионалу!»

Антипенко мысленно укорила себя и быстро вернулась к разговору.

— А что тут разбираться, – Владимир пожал плечами. – Только фирма «Burberri» имеет клетчатую подкладку. Плащ на мужике был расстёгнут, вот я и заметил. Ещё рассчитался клиент не картой, а наличными это помню хорошо, потому что сумма вышла около двадцати тысяч! А самое главное он говорил с акцентом.

— Он обращался к тебе на русском языке?

— Да совсем неплохо говорил, бегло не вспоминал слова, но с очень явным акцентом и путал ударения в словах.

— Он деньги доставал из бумажника или из сумки, барсетку в руках держал? Что вообще ты заметил в его руках? Ключи от автомобиля? Перчатки?

— Послушай Светлана Филипповна, мужик покупал товар около месяца тому назад! Я не помню такие подробности! Деньги вынимал из бумажника это точно! В руках мужчина ничего не держал ни ключей, ни сумок. И какие перчатки летом! Я положил в фирменный пакет бутылки, он вышел. Больше нечего добавить.

— Если он из другой страны, то своей картой рассчитаться бы не смог. Российские банки не обслуживают транзакции иностранных карт, – Антипенко, задумчиво, проговорила свои мысли вслух.

— Для иностранцев путь один – обмен евро или долларов на рубли в каком-нибудь банке, – подхватил реплику гостьи Владимир.

— Гражданин Сёмушкин, где ты учишься? – Светлана подозрительно прищурилась, гладя на Владимира. – Прямо из ума сшит – и литературу знаешь, и мировые бренды одежды, и аналитикой занимаешься!

— В Институте Международных отношений на факультете международного бизнеса и делового администрирования. Да, вот такой я эрудированный, весь в мать!

— И кто у нас мать?

— Известная тебе Александра Климович!

— А ты почему Сёмушкин?

— По отцу. Родители развелись, мать ещё раз вышла замуж, отец женился! У родителей уже другие семьи, а я оказался ни кому не желателен. Они оставили мне квартиру, положили месячное содержание, иногда звонят и интересуются моими делами. Ну, это чисто формально, каждому родителю на меня давно наплевать. Мать, правда, для очистки совести приняла меня на работу, чтобы хоть как-то контролировать и иногда видеть своего сына.

— Тебе, наверное, неприятно об этом говорить, – Светлана закусила губу. – Извини, что затронула эту тему.

— Не извиняйся. Всё нормально. Раньше болело, а сейчас зажило. Они взялись разводиться, когда я очень в них нуждался, мне было всего пятнадцать лет. Каждый из них не хотел брать ответственность на себя, они целый год скандалами терзали друг друга и меня, конечно. Никто не решался первый уйти в другую семью. Эта ситуация так вымотала всех, что когда мне исполнилось шестнадцать и они, наконец, разбежались по норам, я кайфовал. Я валял дурака, приглашал друзей, закатывал вечеринки, начал курить и выпивать. В какой-то момент стало понятно, что этот путь ведёт в никуда. У меня хватило тогда ума выстроить линию жизни правильно. Родители просто перестали меня финансировать, гулянки и праздность закончились сами собой. Видишь, товарищ следователь, всё тебе рассказал, – Владимир улыбнулся и развёл руками. Теперь твоя очередь.