Дочь поэта - Дарья Дезомбре Страница 73

— Ника… — выдохнула она. — Тебя не учили стучаться?

Она впервые сказала мне «ты».

«Ты могла бы запереть дверь», — хотела сказать я. Но вместо этого вошла и закрыла дверь сама. Взяла в руки пластырь.

— Подними. Испачкаешь.

Алекс молча смотрела на меня. Я попыталась улыбнуться. Конечно, ей плевать, что там она испачкает. Потому и носит почти всегда черный. Не цвет, а могила. Основа стиля Алекс Двинской, тот самый минимализм. Черный просто прячет красный. Как же я раньше не догадалась?

— Алекс, — снова начала я. — Пожалуйста.

Медленно, не сводя с меня глаз, она подняла подол. Порез был глубоким. Колготкиоказались в крови почти до колена. Я снова сглотнула.

— Снимай, — приказала я.

Откуда у меня взялась наглость ею командовать? Но Алекс послушно стянула колготки. А я взяла пачку ваты, оторвала изрядный клок, намочила под краном в теплой воде. Алекс так же молча смотрела, как я смываю кровь с ее бедра — будто и кровь, и бедро ей не принадлежали. Я не пыталась уже улыбаться — я видела шрамы. Господи прости! Сколько их: длинные и короткие, тоненькие, как ниточка, и непристойные розовые, как червяки. Немудрено, что тот гаишник испугался. Я на секунду прикрыла глаза. Ничего. Сейчас можно убрать всё лазером. А можно набить сверху татуировку. Это стильно — Алекс понравится выбирать рисунок…

— Ничего? — оказывается, часть мыслей я шептала, как заклинание. Алекс смотрела, как я аккуратно заклеиваю порез. К ней возвращалась всегдашняя ироничность. — А как же причитания? Возгласы удивления? Отвращения?

Я пожала плечами, выбросила ватку в ведро.

— Я все знала, — соврала я.

Враньем больше, враньем меньше в семействе Двинских — какая, к черту, разница? Мне так хотелось пробиться сквозь ее броню из отстраненного сарказма. Теперь-то, после почти символического омывания кровавого бедра. Ну и кроме того, я и правда уже знала много больше, чем она могла себе представить.

— Что — все? — недоверчиво сощурилась Алекс.

— Я знала, что ты себя режешь.

Алекс хмыкнула:

— Откуда?

— По всему дому кровавые метки. На полу, на мебели.

Алекс молчала.

— Я их пару раз даже попыталась оттереть. Короче, не бери в голову.

Алекс продолжала пристально в меня вглядываться. Я смутилась, повела плечом: что тут такого? Разве не я тут официальная Золушка? Наконец она разлепила губы.

— А ты не такая сучка, как мне казалось.

Лучшей благодарности от Алекс Двинской и вообразить нельзя. Я с облегчением улыбнулась.

— Такая, такая, не обольщайся. Мы с тобой одной крови, сестра.

Лучший способ обмануть человека — это сказать ему правду в ситуации, когда он в принципе воспринять ее не может. Алекс не вздрогнула от внезапного открытия. Она могла бы укорить меня разве что в излишней фамильярности или — вот еще — в дешевой метафоричности. В конце концов, меня здесь до сих пор держат за человека поэтического склада. Но ей было не до того. Она включила холодную воду,быстро умылась. Я подала ей полотенце. Она вытерла лицо грубо, с явной злостью, оставив следы от туши. Повернулась ко мне.

— Что?

Видно, на моей физиономии слишком явно читался вопрос, который я не решалась задать.

— Я не понимаю… — я осеклась.

— Давай уже, Ника! Что уж сейчас стесняться.

— Он умер. — Я смотрела в ее прозрачные глаза, окруженные черным: секс, наркотики, рок-н-ролл. Какая же она красотка. — Мне казалось… Вам с Аней больше незачем себя терзать.