Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 73

— Видим, – ответили ребята.

— Только быстрее возвращайтесь, – строго сказала она. И Коле: – Чай, не завтракал?

— Ладно, мама, приду, мы скоро. Айда, Вовка. А ну, кто быстрее!

И ребята пустились наперегонки к видневшемуся вдали вагону. К вагону они прибежали одновременно. Он стоял совсем не под откосом, как вначале думал Коля, а на пригорке, так что из тормозной будки открывался далекий вид на пути, переезд, паровозное кладбище, депо и станцию. Стены его были изрешечены осколками, из окон повылетели стекла.

В будке было четыре окошечка: в передней и задней стенке и по бокам, в дверцах. Благодаря тому, что будка была приподнята над крышей вагона, через окошечки можно было видеть все, что делается вокруг вагона.

— Красота! – с восторгом сказал Володя и выглянул в переднее окошечко. Отсюда открывался вид на стрелки, переезд, семафор, похожий на великана с поднятой рукой, и убегающие вдаль две стальные нити путей. Рядом с дорогой выстроились телеграфные столбы. Чем дальше, тем они становились ниже и теснее жались друг к другу. На самом горизонте, где дрожало марево, столбы сливались в сплошную темную линию и пропадали из виду, точно уходили куда-то за край земли.

Коля в это время глядел в боковое окошечко. Вдруг он воскликнул:

— Ух ты, какая ямища!

Володя быстро повернулся к нему, оттиснул в сторону и тоже заглянул в окошечко: там, напротив вагона, на путях зияла огромная воронка. Рельсы были согнуты, шпалы разбиты в щепки. Ребята не заметили этих разрушений сразу потому, что подошли к вагону с другой стороны – со стороны паровозного кладбища.

Володя посмотрел и сказал назидательно:

— Это не ямища, а воронка.

— Ну и пусть воронка, а то я не знаю. Наверно, килограммов с полтыщи ахнуло. Как только вагон уцелел? Вот чудеса!

Ребята спустились вниз и обошли вагон кругом. Было как-то странно видеть огромный вагон, точно сидящим на холме.

Коля и Володя опять поднялись в будку и выглянули в боковое окошечко, обращенное в сторону паровозного кладбища. Так как вагон очутился на холмике, из будки были видны бесконечные ряды паровозных будок, тендеров и труб, высовывавшихся из-за забора. Хотя Володя уже был знаком с паровозным кладбищем по рассказам Коли, он воскликнул:

— Сколько паровозов! А зачем тут забор? Они что, еще годные?

— Годные, как бы не так. Испорченные. На то оно и называется паровозным кладбищем.

— Сходим туда?

— Сходим как-нибудь, – пообещал Коля и, выйдя из будки, уселся на ступеньке лесенки. Володя присел на корточках в будке и уставился на макушку приятеля. Затем посмотрел вперед, по сторонам, насколько позволяли размеры дверцы будки, вверх. По голубому небу ползли кучевые облака. Придумают же название – кучевые. Совсем не похожи на кучи. Вот на комки ваты похожи. Комковатые облака… Вот это правильно будет. Куда они плывут? Наверно, далеко-далеко, через фронт…

Вдруг Володя встрепенулся и дотронулся до головы приятеля.

— Колька, а я что придумал!

— Что? – спросил Коля, не двигаясь.

— Угадай!

— Ишь какой умный – угадай. Я не цыганка.

— Знаешь, что мы устроим в этой будке?

— Ну?

— Наблюдательный пункт, вот!

Володя выпалил это прямо Коле в затылок. Однако при последних словах Коля живо обернулся, так что чуть не свалился с лесенки, и уставился на товарища. Володя улыбался: то-то, не ожидал. А то еще не поворачивается, задается…