Мое убийство - Кэти Уильямс (США) Страница 74

И вот, спустя всего пару часов я вернулась домой, и все изменилось.

– Я соскучился, – сказал Сайлас. И подошел ко мне, а у меня в груди все сжалось, набух комок в том месте, где сходятся нижние ребра. «Интересно, вздрогну ли я, когда он ко мне прикоснется?» – подумала я.

Не вздрогнула. Напротив. Когда он поцеловал меня, я прильнула к нему, разомкнула губы, приоткрыла рот. Хотя какая-то часть меня все еще стояла в дверях и наблюдала за ним. И по-прежнему испытывала сомнения. Но если существует хоть какая-то вероятность – ворсинка, волосочек вероятности… Нет. Это было немыслимо.

Когда мы отстранились друг от друга, глаза у Сайласа вспыхнули. Ну, знаете, тем особенным огнем. Он взял на руки малышку и сказал:

– Я сейчас…

Он положил Нову в кроватку. Я думала, она расплачется, разобьет криком пленившие меня чары, но в кои-то веки девочка даже не пискнула. Я пристально наблюдала за ничего не подозревающим Сайласом. Наблюдала за движением его лопаток, когда он нагнулся, разглядывала изгиб его позвоночника, перекатывающиеся под кожей мышцы, мягкую ямку там, где череп переходит в шею.

Сайлас выпрямился и вновь подошел ко мне. Мой рот снова открылся навстречу его губам.

Был момент, когда я подумала, что нужно притормозить. Сайлас смотрел на меня с высоты своего роста, а в голове крутились мысли, что мое тело сначала изувечили, а потом создали заново. Я гадала, посещают ли такие мысли Сайласа, думает ли он о том же прямо сейчас. У меня внутри все сжалось. Мне захотелось его оттолкнуть. Но потом эта самая мысль каким-то образом вывернулась наизнанку и превратилась в похоть: я прежняя и новая, я рождена и воссоздана, я привычная и чужая. Я и то и другое сразу – и все это у него в руках.

После Сайлас откинулся на подушки, и матрас скрипнул. Сайлас потянулся. И сказал, что ему этого не хватало.

– Мне тоже, – сказала я, потому что так надо было сказать и потому что это было правдой.

В тот момент, под покровом тьмы, чувствуя липкий соленый запах наших тел, я чуть не рассказала ему о том, что выяснила. О признании Ранни. Но вовремя вспомнила слова Колючки: «Он думает, что ты знаешь меньше, чем на самом деле. Это преимущество. Зачем себя его лишать?»Она всего лишь девчонка, но она права. Я добровольно лишила себя многого – ради традиций, ради любви – и ничего не получила взамен. Почему бы не приберечь это преимущество? Почему бы не вцепиться в него покрепче и не использовать как оружие, когда придет время?

– Расскажешь мне еще разок? – попросила я вместо того, чтобы признаться.

Молчание.

– Уиз. Не сейчас.

– Но это ведь мое убийство.

– Можешь так не говорить?..

– Ладно. Это моя жизнь.

Сайлас помолчал, затем заговорил снова:

– Я вернулся с работы домой.

Я перекатилась на живот. Сайлас все так же лежал на спине с раскинутыми в стороны руками.

Тусклый свет из окна очерчивал его лоб, нос и подбородок, но глаз видно не было. Это неважно. Неважно, вижу я его глаза или нет. Он не подозреваемый. Он мой муж.

– По пути домой ты забрал Нову, – подсказала я.

– Я забрал Нову.

– Днем мы разговаривали.

– Обычный разговор. Все нормально.

– Я сказала тебе, что собираюсь на пробежку.

– Ты сказала: «Увидимся позже». Дома увидимся.

– Но дома меня не было.

Сайлас погрузился в молчание. В молчание погрузились стены, коридоры, дом – все.